Новые приключения искателей сокровищ

Эйч-Оу пришлось принимать много самых отвратительных на вкус лекарств. Интересно, отец нарочно велел доктору намешать такую гадость? Женщина бы так и поступила, но мужчины, как правило, не такие хитрые.

В любом случае век живи – век учись. Теперь никто из нас не рискнет поехать куда-то безбилетником, как бы сильно ни захотелось, и вряд ли Эйч-Оу повторит свою выходку.

Отец наказал его только тем, что сжег у него на глазах клоунский наряд, а ведь Эйч-Оу купил ткань на собственные сэкономленные карманные деньги, и красные рюши, и все остальное.

Конечно, когда он выздоровел, мы вскоре отучили его твердить, что это мы во всем виноваты. Он сам сказал, что он наш младший брат, и мы не потерпим от младшего такого нахальства.

Рождественский пудинг

Это случилось на Рождество почти год спустя после смерти матери. Я не могу писать о маме… Скажу только одно. Если бы она ушла не навсегда, а только на время, нас бы не так вдохновляло Рождество. Тогда я этого не понимал, но теперь я намного старше и вот что думаю: мы так увлеклись Рождеством потому, что всё вокруг стало другим, всё стало просто ужасным, и нам хотелось что-нибудь предпринять.

Перед самым Рождеством отцу пришлось уехать. Он услышал, что его мерзкий партнер, сбежавший с его деньгами, сейчас во Франции, и надеялся поймать негодяя. На самом деле партнер был в Испании, где ловить преступников не принято, но об этом мы узнали позже.

Перед отъездом отец отвел Дору и Освальда в свой кабинет и сказал:

– Мне так жаль, что приходится уехать, но дело очень серьезное, и у меня нет выбора. Вы ведь будете хорошо себя вести в мое отсутствие, детки?

Мы пообещали.

– Есть причины – вы их не поймете, если я попытаюсь объяснить, – по которым в этом году у вас не будет большого праздника, но я велел Матильде приготовить хороший простой пудинг. Возможно, следующее Рождество будет более счастливым.

Он оказался прав, потому что следующее Рождество мы встретили богатыми племянниками и племянницами индийского дяди, но, как говорит старый добрый Киплинг, это уже совсем другая история.

Проводив отца на станцию Люишем (мы помогли нести сумки и клетчатый дорожный плед), мы вернулись домой. Там все было ужасно. В отцовской комнате, где он собирался в дорогу, валялись бумаги и всякие вещи. Мы прибрались – это единственное, что мы могли сделать для папы.