В тени московского мэра

Корреспондент покраснел и растерялся: десять секунд назад он, увидев приближающегося мэра, действительно щелкнул «бычком» чуть ли не под ноги градоначальнику

– А какая взаимосвязь между моим вопросом и окурком? – журналисту очень не хотелось унижаться перед коллегами.

– Взаимосвязь очень простая: чистота и безопасность московской воды начинается как раз с того места, где мы с вами сейчас находимся, и это, кстати говоря, стратегический объект. Так что поднимите свой окурок, – Лужков в упор смотрел на молодого парня.

Корреспондент еще мялся, но два охранника сделали едва заметные движения в его сторону, и «бычок» был поднят и зажат в кулаке.

– А теперь я отвечу на ваш вопрос… – начал мэр.

Перед публикой Юрий Михайлович выступал часто и почти всегда без шпаргалки. Даже если у него был подготовленный спичрайтерами текст, он, как правило, отступал от заранее написанного и начинал импровизировать. Поэтому Лужков не любил, когда другие, уткнувшись глазами в бумагу, монотонно зачитывали свой доклад, а своих подчиненных нередко и прерывал, требуя говорить о проблемах, а не перечислять статистические данные.

Однажды Лужков приехал в одну из городских префектур на годовой отчет. Мэра провели в небольшой зал и усадили в президиум, перед которым была установлена трибуна. Чиновники по очереди отчитывались, а зал уже начинал скучать. Скучал в президиуме и Юрий Михайлович, когда на трибуну поднялся очередной докладчик, разложил листки и приступил к зачитыванию.

Все затаили дыхание, а выступавший дернулся от испуга.

– А теперь, пожалуйста, продолжайте без бумажки, – сказал Лужков.

Опешивший чиновник растерянно шарил глазами, а зал уже смеялся. Без своей шпаргалки бюрократ продержался недолго, сбивчиво сказал несколько общих фраз и был с позором отправлен с трибуны.

Но не всегда наблюдательность Юрия Михайловича была критической, и это могли оценить многие журналистки, особенно симпатичные. Лужков, встречая в мэрии какого-нибудь иностранного премьер-министра, мог поздороваться с ним и, провожая его в зал для переговоров, кинуть недвусмысленный, по-настоящему мужской взгляд в сторону девушек, каждая из которых потом присваивала его себе.