Ты моя

И голосом горя кричат колокольно куранты,

А мы, закаленные

в дерзком победном горниле,

Как ту Атлантиду вознесшие к небу атланты,

Россию родную на камни вчера уронили.

Любимая, слушай, мучения так бесконечны,

И дома покоя не знаю я даже с тобою:

Я месяц усталый, мне двигаться вечно и вечно

Над миром погибшим

в пространство его голубое.

Мы, пленные торга кровавых растлителей эры,

Целуемся молча и молча в ночи пропадаем,

За нами с экранов недрёмно следят люциферы,

Мы лица их вряд ли теперь на пути угадаем.

А бесьи копыта стучат по гранитной брусчатке,

Беда нависает и нас истребляет большая,

И главный преступник

пять лет не снимает перчатки,

На зверью охоту из Спасских ворот выезжая.

Мой Кремль ненаглядный,

пленённый с великим народом,

А мы-то с тобою пленёны, пожалуй, с рожденья,

Но Царь поднебесный готовит возмездье

уродам

Грозою и бурей —

молитвами освобожденья!..

1996

За окошком

За окошком не лебяжью стаю

И не звезды высеяла тьма,

Это задержалась, пролетая,

На весенних яблонях зима.

Как же мы не встретимся с тобою,

Если маем разбудило высь,

Если белое и голубое

За зеленым полем обнялись?

Ничего мы, оба, не разрушим,

У тоски недружелюбья нет,

Потому струится в наши души

Белый, белый, лебединый свет.

Я скажу и не дождусь ответа,

Только чуть расширятся глаза, —

Ведь от света золотеет лето

И грозой качает небеса.

На пиру страстей неистребимых

Ревностью остывшим не помочь.

Привкус крика на губах любимых

И в зрачках неистовство и ночь.

Обниму, нахлыну ли, прильну я,

Словно ливень, полоня траву,

Так, что даже кофточку льняную

Я опять – над сердцем разорву!..

1996

Тайна прозрения

Я не прозреньям тайным удивился,

А на заре кричали журавли…

Они кричат, а я ведь не родился,

Хоть яблони у окон отцвели.

И на тропе вчера, у поворота,

Я целовал тебя и говорил:

«Я не родился, это кто-то, кто-то

Мне жизнь свою и память подарил!»

В любви нет воли и в судьбе нет воли,

Не приручить желаниям чудес.

И я давно седей луны, а поле

Звенит травой зеленой до небес.

Летело время вьюгой и смеялось,

Я к звездам шел из гиблой темноты,

И надо мною мать моя склонялась,

А с нею – Богородица и ты.