Ты моя

Медленно скользит она и вьется

И, не замечая никого,

Жжением томительным коснется

Вздрогнувшего сердца моего.

Белая снежина, я ль не с нею

Прохожу по вихрям стрежневым, —

Только эта капля не тускнеет,

Посланная зорями живым.

Не огни мелькают – годы, годы,

Если за туманами весны

Кроме снов мучительных природы

Есть еще божественные сны…

1996

Последний монгол

Так целовать тебя хочу,

Что, волю окрыля,

Я налечу, в седло схвачу

И ускачу в поля.

Мой конь поднимется до звезд,

А путь под нами гол,

Кричи и плачь – на триста верст

Я тот еще монгол.

Пусть очи черные твои

Огнем страстей горят,

Пусть молодые соловьи

Со мной заговорят.

Я так ищу тебя, и снег,

Слепящий, ветровой,

Сулит мне славу и успех:

Я слышу голос твой.

Там оборвется наш полет,

Застигнутый грозой,

Где плачет ландышами лед,

Гранит скорбит слезой.

1996

Лунное крыло

Спустилась ночь своей тропою быстрой,

А на холмах в березняке светло,

Пока плывёт долиной сребристой

Луны золотопёрое крыло.

О, до сих пор душа моя слепою

Не стала, а сияет и горит,

Как будто бы ещё не раз тобою

Меня всевышний отблагодарит.

Как будто в жизни, кроме поцелуя,

Одна тщета и скука, потому

Ещё сильней, ещё верней люблю я

И не отдам до смерти никому.

Как будто мы давно уже распяты

И родина распята до конца,

А наши дети – вьюгою объяты,

Монгольской вьюгой крови и свинца.

Такие льды скрипят за берегами,

Моей земле, такая гололедь,

Что кроме смерти, посланной врагами,

Нам ничего уже не разглядеть.

1996

Безумье

Не видя звёздную луну,

Весь вечер, а не пять минут,

Я целовал тебя одну,

Я мял тебя, как травы мнут.

Окно зашторено, и ты

Лежала золотей огня,

И груди – круглые цветы

Под сердцем рдели у меня.

Я пил твое лицо и пил,

И тьма летела кувырком,

Я никого так не любил,

Не тосковал так ни о ком.

Ты словно бы ребенок мой

И словно бы сестра моя,

И словно бы тебя домой

Привел, а не к знакомым я…

Мы перешли хмельной порог,

Луга цветов, стога травы,

И, может, сохранит нас Бог

От пули и дурной молвы.

Не отрезвиться нам и впредь,

Костер страстей не затушить, —

Кто согласится умереть,

Когда, ликуя, хочет жить?

1995

Ты и я

Тропы к храму

Эти скоростные перегрузки

Задушили черным шарфом лес.