Про всё. Сборник рассказов

Но не от вида шкатулки, а услышав первый раз обращение – «сынок».

– Пап, да чего ты выдумываешь? Ещё подумаешь, что я за этим ехал!

Михаил Петрович схватил Мишу за руку и насильно усадил на диван.

– На дорожку, – пояснил.

– Пап… – начал Миша.

– Помолчи, – оборвал Михаил Петрович.

Посидели. Встали.

– Пап… – снова попытался сказать Миша.

Но Михаил Петрович всучил сыну шкатулку и убрал руки. Он начал легонько подталкивать Мишу к двери.

– Пап… – в третий раз попробовал Миша.

– Ничего не говори.

Михаил Петрович буквально вытолкал сына за порог. Закрыл дверь. Достал заветный пузырек. И заплакал глухо и неумело. Тут же о чем-то вспомнил. Подбежал к окну. Миша уже вышел из подъезда, но, пройдя несколько шагов, обернулся. Нашёл взглядом окно и помахал рукой.

– С Богом, сынок, – одними губами прошептал Михаил Петрович.

Под ногами хрустел рассыпанный рис, но он не обратил на него никакого внимания.

Очень-преочень

В комнате плакал ребёнок.

– Убирайся… – тихо сказал он и сжал кулаки.

– Ты всегда был эгоистом! Но не доводи это до абсурда! – Настя с трудом сдерживала слёзы.

– Тебе никто не нужен, кроме твоего кобеля. И Тимофей, в том числе. Ты свихнулась на почве секса… Андрей говорил спокойно, но Настя видела, как тяжело ему даётся это спокойствие.

– Андрей, мы можем поговорить нормально? В том, что происходит, никто не виноват.

– Убирайся прямо сейчас. Или я размажу твои мозги по стенке, – предупредил муж.

Настя попятилась. Она понимала, что Андрей не просто угрожает – он едва сдерживается.

– Я прошу тебя, пожалуйста, не доводи до абсурда! Тимоша и мой сын тоже!

– Пошла вон! – коротко ответил Андрей и сделал шаг навстречу жене.

– Какая же ты сволочь! – закричала Настя. – Ты всегда ей был! Тебе не нужен Тим! Ты просто хочешь сделать мне больно!!!

Андрей сделал резкий рывок в сторону жены, но она успела выскочить за дверь.

– Ты не человек, ты – чудовище! – донеслось с лестничной площадки, но Андрей захлопнул звуконепроницаемую дверь.

Плач Тимофея перешёл во всхлипывания. Андрей зашёл в детскую и мрачно взглянул на восьмимесячного сына. Ребёнок лежал в мокрых ползунках.