Поцелуй Большого Змея

Вода теперь не показалась мне такой холодной, я быстро окунулся семь раз и собрался выходить, как Звулун, нависая над краем бассейна, недовольно приказал:

– Восемнадцать раз окунаются, ты что, правил не знаешь?

– А отец говорил, что нужно семь, – возразил я.

– Это ему достаточно семи раз, а тебе полагается восемнадцать.

Я окунулся одиннадцать раз и снова собрался выходить, но Звулун опять остановил меня.

– Восемнадцать раз подряд это не семь и еще одиннадцать. Понимаешь?

– Нет.

– Я не могу тебе объяснять законы, пока ты обнажен.

Спросишь об этом учителя на первом уроке общей духовности. А пока делай, что велю. Окунайся.

И я окунулся восемнадцать раз подряд.

– Запомни этот бассейн, – ворчливо произнес Звулун. – Он самый последний. Ты можешь окунаться только в нем. Чем выше ты станешь подниматься по духовой лестнице, тем в более близкий к источнику бассейн я буду тебя переводить.

– К какому источнику? – спросил я.

– Учитель Праведности обнаружил здесь подземный источник, вытекающий прямо из Рая.

Его устье находится сейчас в стене первого бассейна, вон там, – и Звулун указал рукой на край зала, где рядом со стеной находился небольшого размера бассейн, куда с трудом мог поместиться человек.

– Этот бассейн очень узкий, но глубокий, и в нем окунаются только главы направлений и сам Наставник. Вода из него перетекает по трубе во второй бассейн, из третьего в четвертый, пока не добирается до последнего. Ты входишь в воду, которую успели освятить самые праведные люди в мире.

Головой такого не понять, но душа, впитывая через кожу их святые эманации, сама учится.

– Чему учится?

– Вылезай, – сердито оборвал меня Звулун. – Нескромно болтать без одежды.

Мы вернулись в каморку, и Звулун дал мне два хитона – коричневый и белый – два пояса и две шапочки таких же цветов.

– Белый – для молитв, общих собраний и трапез, коричневый – для всего прочего. Одевайся.

Я быстро надел коричневый хитон, подпоясался, прикрыл голову шапочкой. Звулун внимательно следил за моими действиями.

– Ну-ка, поворотись, сынок, – сказал он, когда я, облаченный в ессейскую одежду, встал перед ним.

– Хорош, хорош, складный малый. Теперь садись на камень и слушай меня внимательно.

Я уселся на камень и, помня о предыдущих словах Звулуна, принял царственную позу. Тот хмыкнул, и в его тусклых глазах мелькнуло нечто, напоминающее блеск улыбки.

– С этого момента ты ученик избранных. Что это значит?

Звулун прокашлялся.