Поцелуй Большого Змея

Чем больше они разнятся по высоте, тем сильнее страсти, будоражащие душу, тем сложнее сопротивляться их влиянию, и тем ниже духовный уровень. У нечестивцев свинец застывает волнами. У начинающих ессеев насчитывают семь-восемь бугорков и впадин, у продвинутых – три-четыре, у глав направлений и Наставника – один-два. Для приема в ученики необходимо, чтобы бугорков было не больше десяти.

– А сколько было у меня, папа?

Отец надолго замолк. Мы шли темными переходами моего нового дома, и теперь они вовсе не казались мне страшными.

– У тебя, – отец закашлялся, словно не решаясь сказать, – у тебя свинец был ровным и гладким, точно зеркало.

Глава V

Что такое паамон, или Первый день в обители

Я долго стоял на стене, глядя, как уменьшаются на фоне огромной пустыни фигурки отца и матери. Слезы сами собой навернулись на глаза, но я не хотел показывать свою слабость стоящему рядом верховному Терапевту и лишь часто моргал. Но вот они хлынули ручьем, я поднес к глазам рукав и с силой потер, желая остановить предательскую соленую влагу.

На несколько мгновений все потемнело, а когда я снова смог разглядеть желтые холмы и лазоревую полоску Соленого Моря, родители уже растворились в серой дымке.

– Пойдем, Шуа, – Терапевт ласково положил руку на мое плечо. – Не плачь, перед тобой раскрывается новая жизнь, куда более интересная, чем прежняя. Ты еще будешь праздновать сегодняшний день, как день своего настоящего рождения.

Я изо всех сил отрицательно замахал головой.

Терапевт улыбнулся.

– Идем, идем.

Мы спустились по примыкающей к стене лестнице. Ее ступени были раскалены так, что обжигали даже сквозь подошвы сандалий. Терапевт шел босиком и, казалось, не испытывал никакого неудобства.

– Вам не горячо? – спросил я, указывая пальцем на его ноги.

Он снова улыбнулся, но не ответил. Мне стало стыдно. Если бы неделю назад я рассказал кому-нибудь в Эфрате, что увижу Наставника и стану вот так запросто беседовать с верховным Терапевтом, меня бы подняли на смех.

Эта история походила на одну из тех, которые мама рассказывала перед сном, когда язычок пламени в грубом глиняном светильнике трепетал и бился под порывами ночного ветерка.

Впрочем, в маминых рассказах у пророков или Наставников всегда спрашивали важные, главные вещи, а не задавали дурацкие вопросы. Верховный Терапевт мог ходить по воде, летать по воздуху, мог заглядывать в будущее и оживлять мертвых. Я понурил голову.