Аденома простаты

Мама столько вкусностей привезла из дома, даже твое любимое вишневое варенье. Мне здесь как-то некомфортно. Я же дура деревенская, как ты говоришь, Дунька с Бахаревки. У нас в деревне начи-на-лся сено-кос, приехали студен-ты к нам в кол-хоз. И дорого здесь, наверное.

– Перестань, друг мой, не думай об этом. Любезный, – по-купечески небрежно подозвал Борис официанта. – Вот это, вот это, – вальяжно ткнул он пальцем в прейскурант, – и вот это. Пока всё. Так что давай, братец, пошустрее.

– Одну минуту, – расшаркался халдей.

В ожидании заказа Аглая и Борис рассматривали ресторанный зал. Публика была разношерстной, но бросалось в глаза, что почти все женщины были одеты в самое лучшее, будто пришли на концерт Стаса Михайлова.

И тут их внимание привлекли две сверкающие побрякушками, словно люстры в прикамском оперном театре, имени Чайковского, кстати, женщины за соседним столиком. К ним пытался подгрести один подвыпивший задрот, то ли на танец хотел позвать, хотя под классическую арию не шибко-то растанцуешься, то ли просто познакомиться.

– Отвали, слышь? Не видишь, что здесь бизнес-леди базарят. Брызни отсюда.

Незадачливого незнакомца будто ветром сдуло.

– О времена, о нравы, – пушкинскими словами тихо отреагировал на эту сцену Борис. – С то-ско-ю я гляжу на на-ше по-ко-ленье…

– Ужас, – согласилась Аглая.

Им обоим было смешно.

– Ты посиди пока, я в туалет, – сказал Борис, вставая.

– Я с тобой.

– Ты с ума сошла? Я один справлюсь. Тебе нельзя поднимать тяжести, – сострил он.

– Мне кажется, что они все на меня смотрят. Я стесняюсь, – оглянулась по сторонам девушка.

– Они смотрят на тебя по другой причине: ты очень красивая.

– Да ну тебя, – улыбнулась Аглая.

Но между тем было видно, что ей очень приятно было это не только слышать, но и осознавать.

А оперный баритон запел новый романс на стихи Пушкина:

– Я вас лю-бил, лю-бовь еще, быть мо-жет, в душе моей уга-сла не сов-сем…

– Вот и у меня любовь к тебе никогда не угаснет, – Борис нежно посмотрел на Аглаю.

– Я тоже этого хочу.

У нее от этих слов на глазах появились слезы…

Официант в длинном переднике, расставив на их столе заказанные угощенья, тем временем разлил по глубоким бокалам дорогой коньяк.

Картина третья

Рыбаки ловили рыбу

Об их романе никто не знал. Кроме, разумеется, Глеба.