Пути отхода

Хотя замечал, что жена иногда его проведывает: просовывает голову в комнату после завтрака или под каким-нибудь предлогом покидает стол в вечерние часы после ужина (дивана мы пока не купили, наша тяга к аукционам исчезла так же быстро, как и возникла). Жена поднималась к медведю и сидела с ним, а он лежал развалясь, обмякшее тело полностью закрывало маленький матрас. Я начал подозревать, что она укутывает медведя одеялом на ночь.

Однажды субботним июльским утром мы сидели за обеденным столом, разложив перед собой газеты; в кофейнике заваривался кофе, окна были распахнуты навстречу безветренному летнему дню.

– Дорогой, я тут подумала… Как бы медведь смотрелся в другом месте? Давай попробуем, если ты, конечно, не против. По-моему, неправильно – ты согласен? – запирать медведя в маленькой комнате, куда ты совсем не ходишь.

Идея выглядела достаточно безобидной. В конце концов, места у нас было много. Я дал согласие, и в тот же день медведь покинул спальню и присоединился к нам.

Жена устроила его в гостиной, он сидел развалясь в углу, возле вазы с георгинами, и наблюдал, как мы по вечерам беседуем за столом. Поначалу такая обстановка казалась мне прекрасной – лишь чуточку странной, если принимать гостей. Однако тянулись долгие летние дни, медведь продолжал сидеть все там же – жена часто меняла цветы рядом с ним и ежедневно по-разному укладывала ему лапы, – и я начал замечать, что меня раздражает все и вся, особенно дома. Я прикрикнул на жену, когда она пролила на скатерть подливу, а порвав шнурок, выругался так громко, что задребезжали оконные стекла.

Сперва я списывал свое раздражение на летнюю погоду, на изнурительную засуху, которая превращала траву в солому и по ночам наполняла нашу спальню зудящими комарами. Списывал до тех пор, пока однажды за завтраком я не поднял взгляд от газеты и не уперся им в круглые стеклянные глазки медведя – тот с улыбкой клонил голову набок и наблюдал за нами. Тогда-то я и заподозрил, что мое новое чувство не имеет ни малейшего отношения к погоде.

В тот вечер жена, вернувшись с работы, застала меня на голом полу (ковром мы еще не обзавелись). Я сидел в углу, скрестив ноги, и внимательно изучал медведя. Пытался понять, что именно меня в нем беспокоит, и находился в процессе формирования гипотезы: возможно, все дело в бесполезности медведя и в моем непонимании того, как можно хотеть или любить подобное творенье.