Пути отхода

Не сыпал заклинаниями, не кричал, даже не махал, как раньше, а просто стоял на коленях на бетонном краю волнолома. Уже без своего одеяния, подметил Алфи. Голая кожа на согнутой спине казалась в лунном свете очень бледной. Никогда в жизни Алфи не встречал человека, настолько не похожего на волшебника: он сидел сгорбившись, один в темноте, обхватив голову руками; плечи его тряслись, кажется, от рыданий.

Что оставалось делать? Что оставалось делать, когда происходило немыслимое? Когда долгожданный спаситель выглядел таким беспомощным? Ни капельки не чудесным, не чудесней любого другого, даже мясисторукого Уоллеса, не сильней ребенка.

«В конце все танцуют».

Звезды тоже танцуют, немножко, если наблюдать за ними из моря, которое крутит и швыряет тебя в разные стороны. «Какой еще, к черту, волшебник», – возмутился мужчина. Значит, это не было ни уловкой, ни шуткой. Он говорил правду, и, возможно, на самом деле Алфи бежал от нее, а вовсе не от мамы.

«…все танцуют».

…мама, она сидела на одеяле, ела лимонный сорбет и изо всех сил старалась получать удовольствие от пляжа, ради Алфи, хотя он знал, отлично знал – мама предпочитала бы лежать дома на диване перед телевизором, с кружечкой чая, а не плавиться от солнца на песке и изображать радостную курортницу. Мама, от которой Алфи убежал без объяснений, убежал в уверенности, что у него будет возможность вернуться.

В теле вдруг откуда-то появились силы, Алфи зашлепал ногами, замахал руками и поплыл – пустился в долгий неведомый путь назад к волнолому, где по-прежнему рыдала в лунном свете бледная фигура.

Медведь

Я заметил, что все чаще начал переводить разговоры на мебель. Обсуждать и планировать обстановку нового дома получалось легко у нас обоих, а раз теперь мы проводили вместе гораздо больше времени, то важно было накапливать общие темы для непринужденных бесед.

Я представлял, как мы, молодожены, посетим еще немало подобных мероприятий, и не ожидал от этого конкретного аукциона особых результатов.