Пути отхода

Почему он так поступил? («Потому что ты неудачник, наделенный талантом вредить себе, ты никогда не берешь лучшее, сынок, упускаешь его сквозь пальцы»). Когда Питер последний раз спал с женщиной, или хотя бы целовал ее, или держал за руку? С чего же он так привередлив в отношении Агнес?

Впереди показался элитный приморский поселок, который строили рядом с утесами, и от вида этих сверкающих домов Питер совсем приуныл и свернул вниз, на тропинку. Прошел еще немного, волоча ноги, и наконец остановился, застыл, вперив взгляд в океан.

Морская пена. Питер любил морскую пену. Она была, как взбитое молоко. Дарила такое же приятное волнение, такую же благотворную радость. Он зевнул и присел растереть усталые замерзшие ноги. Даже в сумерках Питер видел, что ступни у него совершенно белые от мела с утесов, точно у гипсового человека. Как же там пела мама? Пела давным-давно, по вечерам, пока сушила волосы. «Ее белоснежные ножки по саду ракитному шли».

Питер всегда представлял, что девушка в песне тоже сделана из гипса, – домашняя статуя, выставленная на улицу, в сад.

Поняла бы мама? Поняла бы она, почему Питер, доведя Агнес до отеля и обнаружив вместо придуманной калифорнийской виллы обшарпанный модульный домик на две или три комнаты, грязный и захолустный, – он стоял ближе к загородным пансионатам для престарелых и к кемпингу, чем к Брайтону, – почему Питер, когда Агнес закинула на него морщинистые руки, посмотрела задумчиво, даже зловеще, и пригласила его внутрь, в самом деле пригласила в эту жалкую сырую дыру, – почему он понял, что не желает иметь к ней отношения, ни малейшего отношения, убрал руки Агнес со своей шеи и с максимальной учтивостью, возможной в подобной ситуации, спросил: «Тебе не кажется, что я для тебя слишком молод, Агнес?»

Нет, конечно, последних слов мама бы не поняла.

Она была доброй, не то что он сегодня. Впрочем, мама давно умерла, какой смысл строить догадки? Питер ничем не мог помочь расстроенной Агнес, мог только уйти подальше да там и остаться, чтобы ей больше не пришлось видеть его мерзкое лицо.

Быстро темнело. Он замерз и начал мечтать о вьетнамках, или нет, бог с ними, с вьетнамками, сейчас бы больше пригодилась нормальная теплая одежда. Питер отвел взгляд от моря и пошел по тропинке вверх, к яхтенной пристани.