В краю гор и цветущих долин

К микроавтобусу подъехала BMW, украшенная двумя розовыми лентами. Из машины появился Иван, а следом его жена – Мария Коновальцева, бывшая Джус. На Марии – миниатюрной, хрупкой девочке, макушкой не дотягивающейся до плеча мужа – сияло скромное свадебное платье. Оно не было пышным, не имело шлейфа, на нём не висели кружева, ленты, цветы и прочие изыски, и такое впечатление производило это платье, будто его шили самостоятельно на швейной машинке. Но цвет! Оно сияло нежным розоватым оттенком, и глаза радовались, когда смотрели на невесту.

И стоило Лере увидеть Машу, увидеть её сияние, как она поняла истоки ненависти к этой девушке. Маша лучше, чище и добрее, чем она сама.

– Здравствуйте, мои дорогие друзья, – поприветствовал Коновальцев. – Ну как вы тут? Всё хорошо? Сейчас поедем по городу, будем делать красивые фотографии.

Мария скромно таилась за его спиной. Парниша хлопал в ладоши. Одноклассники приторно смеялись.

– Надеюсь, я доживу до ресторана, – шепнула Лера Аркаше.

– Есть одна идея, – и он ослепил её улыбкой.

Пока ехали до нужной фотолокации, Лера рассуждала: «Понятно, он нашёл себе забитую мышку, а я… у меня есть характер. Она и слова поперёк ему не скажет, какая ещё спутница Ваньке нужна? А у меня характер».

И в ответ слышала досаждающее змеиное ворчание: «А ты бы хотела, чтобы они тут же развелись? Ну-ну, и желай дальше зла, неудивительно, что он предпочёл её тебе».

Церемония фотографирования стартовала в другом городском парке. Коновальцев позировал неумело.

Тело у него было, как у пластмассовой игрушки, – неспособное принять естественную позу. Сковывал американский китель, обвешанный партийными медалями и нелепо выглядевший рядом со скромным платьем Марии.

А движения Марии и позы, которые она принимала для позирования, были просты и естественны. Платье никак не сковывало её. И в этой простоте проскальзывали очертания всего её образа жизни, её идей и мыслей, таких же простых и естественных, лишённых коварства и притворства.

Простота делала миниатюрную девушку как бы невесомой, и создавалось впечатление, что и не девушка она вовсе, а бестелесное духовное существо.

И как же Лера бесилась! Ещё и Аркаша куда-то запропастился, и она осталась один на один с парнишей и одноклассниками, молчаливыми и ничем не интересующимися.

Ну что ж, видимо, настало время добить себя окончательно. Балабанова перегородила путь Коновальцеву:

– А Пётр тебе ничего не передавал?

– Нет.