В краю гор и цветущих долин

Под её кофтой висели хорошо налитые груди, и Пётр смотрел на них.

– Что? – спросила Лера. – Я щас сдохну. Моя голова.

Она села за стол, сжала виски, проговорила хрипло, точно старуха:

– Я не думаю, что тебе стоит здесь находиться.

– Ничего же не было.

– Не было у него.

Между ними повисла пауза, наполненная раздражением и непониманием.

– Сегодня утром должна прийти хозяйка квартиры, я не хочу, чтобы она тебя здесь увидела, у нас с девочками могут возникнуть проблемы.

– Я уйду, я скоро уйду, дай мне время немного отойти, я ещё не до конца протрезвел, меня мутит.

– Мне тоже нужно привести себя в порядок. И Асе.

Упрашивать и спорить было бесполезно. Он обулся, накинул куртку. Лера с подозрением следила за его движениями. Пётр вышел за порог, дверь за ним с грохотом захлопнулась.

4

Ризограф неожиданно замолчал. Ритмичный стук машины вселял уверенность, что процесс идёт без сбоя, и внезапно наступившая тишина заставила Петра Мельниченко насторожиться.

– Так тебя в депутаты толкают?

Рядом с девушкой он чувствовал себя вдалеке от того балагана, что творился в Комитете.

– Я молодой, вот и толкают, – хотел он козырнуть перед ней, но кичиться не умел, и ответ его получился робким. – Но мне это не нужно. Не хочу. А меня продолжают пихать, ведь молодые лица нужны. Справки какие-то делаю.

– Тебе выпал шанс проявить себя.

– Думаешь, оно того стоит? Я не понимаю, что там буду делать. Запросы писать во все инстанции?

– Я никому не даю советы, считаю, что не имею на это права, но ты можешь помогать людям, ты будешь полезен, – Лера как бы встряхнулась. Она подошла к картине на стене, изображавшей Ленина в библиотеке со стопкой томов, и ноготком провела по полотну.

– Брось. Я баллотируюсь в муниципальный совет. Не в Законодательное собрание. В моих полномочиях – вывозить мусор и патриотично воспитывать школоту.

– Вот он умел саморазвиваться и бороться, – она поскребла могучий лоб Ильича.

– Кто умел бороться? – на пороге кабинета возник хмурый Иван Коновальцев.

– Как твои дела? – Балабанова вмиг лишилась энергии, и лицо её потемнело.

– Вашими молитвами, – Иван стоял в дверном проёме, сложив мощные волосатые руки на груди. – Я услышал, что ты пришла, и захотел с тобой поговорить.