Канцоньере

Пусть сплин ваш ждет других командировок,

Пусть гнев ваш дальние ведет бои, –

Простив меня за все, в чем был неловок.

LXXXIII. Se bianche non son prima ambe le tempie

Пока не стали белыми виски

И прошлое не стало настоящим, –

Я буду кланяться стрелам свистящим

Амура, кои на помин легки.

От них теперь не жду какой тоски

Иль тщи, откуль исхода не обрящем:

Проклятая стрела с жужжаньем вящим

Мне только что царапает соски.

Глаза теперь не плачут, хоть убей их,

Но в них слезы пока еще стоят,

Поднаторелые в своих затеях.

И чувства – греются, а не горят,

И сплю иль нет – в оказиях обеих

Сна роковые девы не смутят.

LXXXIV. Occhi piangete: accompagnate il core

– Глаза, настало время плакать вам:

Чрез вас погибель наша вторглась в сердце.

– Ах, нет, мы в этом только страстотерпцы,

К тому ж, мы плачем, как подстать глазам!

– Нет, уверяю вас, Амур бы к нам

Не смог попасть, не распахни вы дверцы.

– Ах, да, но с сердцем мы – единоверцы,

Так вот и наказанье б пополам!

– Ну, нет, позицьи ваши как-то хилы:

Вы составляли первый эшелон, –

На вас пришелся натиск вражей силы.

– Вот так всегда: у сильных свой закон,

Поди-ка докажи им свой резон,

А слабые – неправы и унылы.

LXXXV. Io amai sempre, et amo forte anchora

Любил всегда и все еще люблю,

И с каждым днем готов любить сильнее

Тот угол, где печаль мою развею,

Едва я от любви перетерплю,

Себя я там тотчас развеселю

И все земное от души отвею,

Но более – пред ней благоговею,

Которой мысленно прийти велю.

И вот она проходит предо мною –

Так благостна, так дивно хороша,

Что вот уж сердце вновь болит тоскою.

Изъязвлена, истерзана душа:

Не знай надежды я за высотою –

В моем углу я пал бы не дыша.

LXXXVI. Io avr? sempre in odio la fenestra

О, как мне ненавистна эта щель,

Откуда бог в меня стрелами лупит:

Меня он ими, видите ль, не губит, –

Но мне хотелось бы уйти отсель.

Земная жизнь – тюрьма, а не отель:

Тут тысяча недугов вас острупит, –

И жаль бессмертную, когда наступит

На горло ей влеченья дикий хмель.

Несчастная, ей знать бы не мешало –

Из опыта, изрядного уже,

Что время мчит к концу нас от начала.

Уж сколько раз я баял ей, душе:

Пшла, жалкая, нам уходить пристало,

Пока в довольстве мы, а не в парше!

LXXXVII.