Канцоньере

Вы, что ваш слух преклонили несчастью, –

Холмы и долы, дубравы и воды, –

Вспомните, сколько, в жестокой печали

Гибель уста призывали!

Нудна оседлость и тщетны исходы!

Если б не жуть преступленья,

Я б как-нибудь приобщился методы,

Вмиг изводящей из бездны томленья,

Впрочем, не вырвав слезы сожаленья!

Боль, до чего довела ты:

Сбила с пути, повелела заплакать, –

Ин, побреду уж дорогой веселья!

Экая мне одинакоть:

Глаз густота, пусть там света палаты,

Пусть там Амуром расставлены зелья, –

Сам я снаружи, как будто с похмелья,

Всеми цветами расписан Амуром, –

Ну, а внутри я каков – вам не видно:

Мой узурпатор солидно

Тут водворен вашим нежным прищуром,

Славные чудо-зеницы!

Вы и знакомы с огнем вашим смурым:

В чуждых очах уловив вереницы

Отблесков – пляски далекой зарницы.

Будь вам немного известна

Невероятная, дивная прелесть

Ваша, о чем вам, как умным, толкую, –

О, как бы вы загляделись

Сами в себя, что уже несовместно

С вами, явившими силу такую:

Дивную душу чрез вас я смакую,

Горние звезды, ведь вы примирили

С жизнью меня, мне отнюдь не отрадной, –

Что же свой взор ненаглядный

Редко дарите мне, как и дарили?

Разве не следует чаще

Видеть страдальца, чей мир вы смутили?

Что ж на меня вы глядите пропаще,

Зная, что вид ваш мне счастия слаще?

Время от времени чую

(О милосердье!) в душе пробужденной

Странную, столь необычную сладость,

Что всякий груз потаенный

Дум неотвязных тотчас искорчую:

Образ ваш явит душе моей радость, –

В этом какой-то избыток отрад есть, –

Каб состоянье толику продлилось,

Не было б с этим сравнимого блага.

Я б возгордился, бедняга,

Вызвала б зависть подобная милость.

Впрочем, за крайностью – крайность

Следует: плачем улыбка сменилась,

И, обрывая блаженства случайность,

Я возвращаюсь мой жребий потай несть.

Помыслы страсти сокрытой

Так обнажает во мне появленье

Ваше, что радостей прочих не числю:

Слово, а то и творенье

Явится вдруг, и бессмертным пиитой

В образе смертном себя вдруг помыслю,

Скукой, тоской сердце больше не кислю,

А возвращаются – только уйдете,

Все ж в вас влюбленная память отврат им

Даст, двум бандиткам завзятым,

Так, что и не преуспеют в комплоте.

Если же плод во мне зреет, –

Семячко ваше взошло в этой плоти:

Почва бесплодной во мне каменеет,

Если от вас мне дыханьем не веет.