Горячая виноградная любовь

– А, вспомнил! Это я ему приводил высказывания Макиавелли из его знаменитой книги «Государь», в которой он пишет, какими качествами должен обладать настоящий правитель.

– Ненормальные! Нашли о чем разговаривать…

– Ну как же, это очень важно! Разве вы не знаете о Макиавелли и его учении о государстве?

– Я знаю, что сегодня наша очередь коров пасти, и этого мне достаточно, – отрезала тетушка.

Для моей мамы вчерашнее поведение ее сына было бы ужасной трагедией, а для тетушки Нуцы – обычным положением вещей.

Умывание холодной колодезной водой несколько взбодрило меня. А литр молока, выпитый почти залпом, помог заглушить неприятные ощущения во рту и желудке. Осталось лишь обостренное восприятие мира: я слышал звуки, чуял запахи и различал цвета намного отчетливее, чем обычно, и такая повышенная чувствительность приносила отнюдь не наслаждение жизнью, а болезненное раздражение органов чувств.

Впрочем, прогулка с удочкой к реке привела меня в хорошее расположение духа.

Спускаясь по улице к речке, я не мог нарадоваться живописной, яркой картине, открывшейся моим глазам поутру. Перед рассветом прошел дождик, и теперь во всем чувствовался живительный ток и буйное цветение. Природа словно помолодела: налились свежестью деревья; ветер перестал гонять песок; по краям дороги не обузданная мотыгой земля разродилась мощной крапивой, а в центре, разгребая рябую от дождя пыль, копошились куры. Рядом на столбе сидел соседский кот и лениво поглядывал свысока на эту птичью возню, довольный жизнью и собой.

Да, мало у нас осталось житейских уголков, подобных Бессарачу, с природой, не затоптанной поступью цивилизации.

На скамейке возле крайнего дома устроился дедушка Лека. Сколько его помню, он всегда был таким: сухим, сгорбленным, с клюкой в руках. Носил френч и широкие галифе, заправленные в стоптанные кирзовые сапоги, а на голове деда неизменно красовалась форменная фуражка лесника – напоминание о былой профессии. Годы его не изменили.

Когда я поздоровался с ним, он спросил:

– Ты чей будешь?

– Я в гости к Олейкам приехал.

– Не на похороны ли?

– Нет, – пряча улыбку, ответил я.

От старости дедушка чуточку спятил. Смысл жизни старика свелся к одному – посещению похорон и поминок.