Бабка

По крайней мере, попытается найти.

Дверь в квартиру так никто и не закрыл. Вера сидела на старом линолеуме, облокотившись к стене, и безразлично смотрела в одну точку, почти не моргая. На виске рьяно пульсировала тонкая голубая жилка, то ли смиряясь с принятым решением, то ли борясь с ним.

Одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы понять – оставлять одну ее нельзя даже на час. Недоверчивый пристальный взгляд смутил Вику, но она выдержала его.

– Сегодня переночуешь у меня, пошли.

Глаза Веры сразу же сделались умоляюще-детскими.

Она молча встала и вышла из квартиры вслед за ведуньей, не задавая вопросов.

Краем глаза Вика заметила ползущие к входной двери тени. Скорее всего, они последуют за Верой, которая сейчас принадлежит им. А если Вика впустит Веру на ночевку к себе, то может случиться нехорошее, потому что начнется борьба света и тьмы. И как оно потом повернется – неизвестно.

Старые вагоны электрички были переполнены, как спичечный коробок, из которого все спички достали, а потом к тем, что были, добавили новые, и запихнули все это обратно.

Дышащие перегаром пассажиры с красными лицами, в толстых куртках, с рюкзаками и клетчатыми барыжными сумками давили друг другу ноги.

Вера сидела у темного окна и смотрела на свое отражение, сквозь которое проносились верхушки деревьев и черные поля в рваных белых лентах недавно выпавшего снега.

– Ты как? – спросила Вика, заметив сильную бледность и выступившие синие тени вокруг глаз девушки.

– Нормально, – Вера уткнулась лбом в стекло.

Вика глотнула и взяла Веру за холодные пальцы. Вера дернула плечом, а потом стихла. Скоро двери в вагоне раздвинулись, впустив внутрь холодный воздух.

Дома Вика показала Вере на раскладушку, где недавно ночевал Сергей, напоила девушку чаем, и когда та ушла отдыхать, села за стол.

В доме сразу стало неспокойно: то двери скрипели, то ручки на дверях дергались, то половицы ходили ходуном. Да и за домом сорока трещала чаще и громче, чем обычно.

Но тени пока были на своих местах, значит, Большак справлялся, защищал территорию. Только вот за советом к нему сейчас Вика не пошла – не до того бедолаге.

На столе в два ряда пестрели в потрепанных от времени тетрадках с разбухшими обложками записи Анисьи. Вика нашла нужное, вчиталась и охнула.

Сердце у Веры прыгнуло отдельно прямо к горлу. Ей показалось, что в этом Охе таится бессилие ведуньи перед бесами.