Кавказская любовь

Молодежь шумно и оживленно играла в установленные здесь игровые приставки. Девушки поднялись в кафе. Они медленно обошли весь зал, пытаясь найти свободные места у витрины. Наконец им улыбнулась удача: за одним из таких столов семья уже собиралась уходить. Девушки подождали пока те выйдут и быстро заняли их места. Посуда со стола еще была не убрана, но это их не беспокоило. Главное было, что они нашли столик у витрины. Они всегда стремились сидеть именно за этими столиками. Эти места были частично огорожены от основного зала и оттуда открывался вид на проспект Шамиля, и все, что происходило на улице, было как на ладони.

Вежливая официантка быстро убрала со стола и принесла меню. Девушки и без меню знали, что они закажут: пиццу-ассорти, две колы и коктейль.

Наступали сумерки, и девушки молча наблюдали за тем, что происходит на улице: очень много молодых людей заходили в кинотеатр, – кто-то с друзьями, кто-то с возлюбленными. Внимание девушек привлек одиноко стоящий у фонтана парень. Одет он был легко и было заметно, что мерзнет.

– Наверно девушку ждет.

– Да. Свидание наверно у них.

Официантка принесла ароматно пахнущий поднос. Аккуратно положила пиццу перед девушками и пожелав приятного аппетита удалилась. Пицца, как всегда выглядела очень аппетитно и от нее исходил такой приятно щекочущий ноздри аромат. Обе девушки были голодны и потому с удовольствием приступили к еде.

– А на после завтра с зачета ты не освобождена? – первой нарушила молчание Шамсият.

– Нет. А ты?

– Вроде да.

Индира Азизовна обещала мне, что освободит. Ты же помнишь, она заранее не сказала, кого освобождает. Предупредила, чтобы все пришли подготовленными, а кого освобождает, перед зачетом только объявит. Я не буду учить. Она должна меня освободить. Мне и не хочется уже ничего учить. У меня чемоданное настроение. 31-го сразу после зачета еду к родителям. Я так скучаю по Хунзаху, Зарема, ты даже не представляешь, как я по нему скучаю.

– Ты столько рассказываешь о своем Хунзахе, – Зарема улыбнулась, – мне он уже кажется каким-то особенным местом, каким-то раем на земле.

– А это и есть рай. Но, – Шамсият вдруг приняла серьезное выражение лица, – но не для всех. Разита например, его раем не считает. Ее рай, – эта Махачкала. Она и на зимние каникулы ехать не хочет, думает какую бы отмазку придумать, чтобы не ехать.

– Хотела бы я увидеть этот твой Хунзах.

– Поехали, со мной на каникулах туда.

– В эти зимние каникулы, что ли?

– Да. Я серьезно, поехали.