Трюфельный пес королевы Джованны

Марина, которой постелили на широком топчане, на расстоянии протянутой руки, в этой же в тесной комнате за кухней, шумно вздыхала.

– Что с тобой? – спросила Александра, которой эти звуки мешали провалиться в сон, такой близкий, сладко манящий.

– Ты оставила ему фотографию…

– Ну да. Не съест он ее. Утром заберу.

– Но у тебя же нет копии… – Марина села в постели. – Мы все неправильно делаем!

– А чья была инициатива сюда ехать? – Александра тоже приподнялась на локте. – Ложись, сделай милость. У меня, может быть, первая спокойная ночь намечается.

И когда приятельница, поворочавшись, наконец затихла, художница стала смотреть в не занавешенное окно, откуда ей прямо в лицо светила полная луна, вдруг вышедшая из-за кромки леса. Обычно женщину тревожил этот призрачный голубоватый свет, морок, источаемый ночным светилом, но сейчас и он действовал на нее умиротворяюще. Она откинулась на подушку и закрыла глаза, ощущая на лице бесплотное прикосновение лунного света. Так, покоряясь этой далекой холодной ласке, женщина уснула.

Глава 4

Казалось, не прошло и нескольких минут, как ее разбудили, таким сладким и глубоким был сон без сновидений, в который она провалилась. Но, открыв глаза, Александра обнаружила, что в комнате стоит абсолютная тьма, хоть глаз выколи. Луна успела уйти, и было так темно, как бывает только ночью в деревне. Кто-то стоял рядом с постелью, Александра слышала близкое дыхание. Она не испугалась, но сердце забилось учащенно.

– Встаньте, – раздался шепот.

Александра не стала задавать вопросов. Она и сама не хотела разбудить Марину, чье мирное посапывание раздавалось неподалеку. «И он тоже не хочет говорить при ней, очевидно!» – поняла художница.

Мужчина не уходил, ждал, пока она выберется из постели. Впрочем, стесняться было нечего, в кромешной темноте разглядеть он ничего не мог. Александра отыскала в изножье кровати джинсы и свитер, мгновенно оделась и шепнула:

– Я не вижу, куда идти.

– Дайте руку.

В темноте ее протянутой руки коснулись холодные пальцы. По спине у женщины пробежали мурашки. Она пошла вслед за провожатым, ступая осторожно, боясь наткнуться на что-нибудь.

В кухне было также темно, жарко и душно. Печь, остывая, отдавала жар в комнату. Они прошли через помещение молча и попали в сени. Тут было свежо, и Александру вновь передернуло.

– Одевайтесь, – уже не шепотом, а вполголоса сказал Птенцов, включая свет.