Жизнь в кавычках. Роман

Хая долго не заходила в «детский сектор» комнаты, она не могла найти слова, чтобы сказать Сонечке, что её папы, которого она так любила, больше нет. Когда пришла Дора, Хая сидела в своей «комнате» и молчала. Дора не узнала свою маму: голова её стала совсем седой, на лице была печать такого глубокого горя, что Дора боялась спросить её: «Кто?» Она осмотрелась и увидела, что нет вещей отца, а он сегодня должен был прийти со смены, и Дора всё поняла, она так запричитала, говорила какие-то слова, но это горе нельзя выразить словами.

Хая сидела окаменевшая, она не могла произнести ни слова, как будто боялась разбудить Натана: «Он ведь пришел с работы, очень устал и лёг спать, надо тихо себя вести, чтобы не потревожить его сон». Хая сама была как будто во сне и всё это происходило не с ней. Она покрыла голову платком, положила на колени талмуд и стала читать молитвы, раскачиваясь из стороны в сторону, она долго так сидела и читала, а Дора села рядом с ней, обняла её, и они вдвоём раскачивались, как единое целое: их объединяла случившаяся беда. На опознание Натана Хаю не пригласили: те, кто привёз его тело, подтвердили, что это Натан. По всем канонам религии, Натана надлежало захоронить в тот же день, в той одежде, в какой он погиб. Был выполнен обряд очищения и омовения: это был очень сложный обряд, а синагоги в этом городе не было, еле-еле собрали несколько мужчин, чтобы они под руководством Исаака (а он знал, как это осуществляется – он был из семьи румынских евреев) делали всё, что надлежало выполнить. Все мелочи были учтены, чтобы Натан предстал перед Господом чистым – при жизни он был очень добропорядочным семьянином, делил с Хаей все беды и ожидания. Исаак и несколько мужчин после церемонии прощания с семьёй вынесли гроб, покрытый чёрной тканью, ногами покойного вперёд, как того требовала церемония, поставили гроб на машину и повезли его для погребения. До того, как Натана увезли, Хая была, как в угаре: все события с трудом воспринимала, только когда, не закрытый на уровне головы Натана, гроб поставили для прощания, она увидела белое лицо её Натана. Она начала понимать, что это последние мгновения, когда она видит своего любимого мужа. Её охватила волна рыданий, она обнимала гроб и молила Господа принять её мужа, благодарила Натана за его Любовь к ней и просила, сквозь слёзы, прощения за то, что она не почувствовала приближения такой беды. Она должна была это предвидеть, уберечь его, но… на всё воля Господа.