Жизнь в кавычках. Роман

Через два месяца от Хаима пришло письмо с фотографией: на ней было написано, что эта девушка – Шурочка, будет его женой, они подали начальнику штаба фронта заявление на регистрацию их брака. Натану и Хае очень понравилась фотография: их сын был практически лысым, а в армию он уходил с пышной шевелюрой, но после перенесённой контузии у него остался только небольшой венчик волос на затылке. Он был очень худой, но такой же родной, как раньше, а Шурочка была очень симпатичной – это была крепкая на вид девушка с прекрасной фигурой.

Хаим уже мог писать сам и часто писал родителям. Натан и Хая решили не сообщать ему о беде, случившейся с Соней, о том, что пятерых малышек он больше никогда не увидит: они не хотели расстраивать Хаима. Они ему писали добрые письма, написали, что благословляют его брак с Шурочкой. Для него это было важным! В очередном письме Хаим сообщал, что их брак зарегистрирован, Шурочку вписали в его военный билет, им выдали отдельную маленькую семейную палатку, в которой они жили вдвоём. Часто Хаим выходил на разминирование перед наступлением: его военно – учётная специальность сапёр – минёр, а, как известно: сапёр – минёр ошибается однажды. Поэтому перед заданием они прощались с Шурочкой очень нежно, в любой момент прощание могло быть последним. Шурочка была беременна, формировалась автоколонна, чтобы вывезти тяжело раненых и в том числе беременную женщину – Шурочку в тыл, чтобы она в спокойной обстановке смогла родить ребёночка. Когда сформировали эту автоколонну, Хаим и Шурочка попрощались, пожелав друг другу выжить: война продолжалась, а всех, кто в этом нуждался, приготовили к отправке. Хаим помог Шурочке забраться в кузов машины, неожиданно прилетели фашистские самолёты и начали бомбить колонну. Многие раненые погибли от осколков, усугубивших ранения, а у Шурочки осколком «вспороло» живот. Хаим бережно снял её с машины, когда самолёты отбомбились, кричал врачам, чтобы оказали ей помощь, Шурочка крепко сжимала окровавленные руки на животе, как бы пытаясь соединить края раны и сохранить новую жизнь, которую она вынашивала, но Шурочка – медработник, будучи в сознании, тихим слабым голосом прошептала: «Прощай, мой любимый! Я умираю, так жалко нашего малыша – осколок попал прямо в живот, малыш уже погиб… А ты береги себя, ты должен жить, прощай!» Она умерла на руках Хаима. Он плакал над своей любимой и над погибшим малышом, он знал, что теперь он должен отомстить за свою фронтовую семью.