Мужчина ее мечты

Вернее, интуитивно догадывался, но вот приступить к этому ему пока не хватало решимости.

Анжелика достала, наконец, презерватив, обернулась к Овечкину и громко ойкнула: то, что воинственно торчало у ее клиента, чему и положено торчать у мужчины по соседству с обнаженной женщиной, никак не могло принадлежать ему. Это вступало в полное противоречие с анатомическими пропорциями и должно было принадлежать мужику двухметрового роста, но никак ни этому недомерку. Но что выросло, то выросло.

И Анжелика, боязливо помаргивая, натянула эластичную резинку на этот несоразмерный с его обладателем орган.

11

Он не понял, успел ли он что-нибудь сделать, потому что раздался громкий треск, а потом визг Анжелы, и они оба оказались на полу, среди рухнувших под тяжестью их тел досок самодельного топчана.

Овечкин очень сильно ушиб колено, но Анжеле досталось больше – у нее была содрана кожа на виске, а попу украсила большая кровоточащая царапина.

– Я щас, щас, где-то у меня аптечка была, – бормотал Овечкин, выбираясь из развалин любовного ложа и пытаясь поднять за руку Анжелу. Но та отмахивалась от него и разыскивала среди упавших с кирпичей досок и скомканного одеяла предметы своей одежды, аккуратно сложенные ею перед этим в углу топчана.

Она кое-как оделась и села на один из двух расшатанных стульев у стола. С неприязнью посмотрела на пластикового «Толстяка», потом махнула рукой и, отвинтив крышечку, осторожно налила еще холодное пиво в заботливо приготовленную Овечкиным кружку.

Овечкин сидел на полу, в чем мать родила, и натягивал на себя широкие сатиновые трусы в крупный горошек. Рядом лежали его смятый комбинезон, майка, грубые рабочие башмаки. И вывалившийся из кармана комбинезона резиновый гномик.

12

– Да этот чудик на тебя похож! – присмотревшись, сказала Анжела.

– Мой друг Гномик, – справившись, наконец, с трусами, сказал Овечкин. – Он умеет пищать.

И подобрав гномика, легонько сжал. Гном недовольно пискнул.

– Да у него и голос как у тебя! – снова засмеялась Анжела. – Ну вы и чудики!.. Итак, братья гномики, чего будем делать дальше?

– Щас я починю кроватку, – виновато и с готовностью сказал Овечкин, косясь на закинутые одна на другую ноги Анжелы.