И мечты станут явью

Она тогда почти ничего не знала, но до нее уже дошло: бесполезно кричать и плакать, жалуясь на что-то. Потому что если услышат, то не помогут, не утешат, а дополнительно накажут. И родители, и воспиталки в яслях и детсаду, и санитарки с медсестрами в больнице, и любые другие взрослые. Российским детям ее поколения и старше полагалось быть послушными и незаметными. Удобными для других. А что малыш чувствует внутри не в счет. Вот и Эля привыкла думать, что ее эмоции – это что-то лишнее. Для окружающих и для нее самой. Потому что очень трудно понимать, что делать и как выжить, если тебя захлестывают обида и злость.

А если их отключить, то появляется надежда: настанет день, когда ей исполнится 16, и Эля сможет на законных основаниях сбежать от главного мучителя – отца на свободу. Сейчас Эля тоже, как ребенок, мало что понимала в этом зарубежном мире. И, как малыш, плохо говорила на новом языке. Но все же теперь ей будет легче: кроме временной крыши над головой, она никак от Роберто не зависит! И, все-таки, он совсем не как ее отец! Только почему-то чувства, что она начала испытывать, оказались такими же гнетущими, как и в родительском доме. Вот поэтому так важно их отключить! Заодно отключится и любовь. Ну и хорошо: пора вернуть голову на место. Может быть, любовь – роскошь вообще не для нее. По крайней мере, не сейчас точно. Но как трудно, ощутив наконец, что это такое, почувствовав чью-то заботу, снова оказаться в темноте и неизвестности на пронизывающем ветру реалий под ледяным дождем здравого смысла! Зная, что никто не откроет дверь, не пригласит к себе, не протянет руку помощи. Словом, выживай, как хочешь. Снова одна. Ладно, ей не привыкать. Ее самое первое воспоминание: Эля лежит в ясельной кроватке с высокими бортами напротив открытой форточки, оттуда несет лютым холодом. Она плачет, прося о помощи. Над ней возникает женщина, у нее злое лицо, в голосе явная угроза. И Эля испуганно затихает, чувствуя с безнадежностью, что ей становится все хуже. Когда она попала в реанимацию с воспалением легких? Ей было 6 месяцев, февраль. В феврале температура на улице в том городке не выше -20, а то и за 30 мороза. В реанимации Эля лежала одна: мама сказала, родителей не допускали. Но когда Элька попала в больницу в 5 лет, то увидела в отделении двух матерей, ухаживавших за своими детьми. Где они ночевали – на кушетках в коридоре? Или приходили с утра пораньше? То есть, если чья-то мама очень хотела, она могла с медперсоналом договориться. Но Элина мать не стала.