Похищение Европы

 – Но Ивана уже нет с нами… Что ж мы теперь будем голову пеплом посыпать до скончания века?

– Это что за намеки! – пружинно привстал и покраснел Израиль Леопольдович и тут же грохнулся назад на стул.

– Нет никаких намеков, – решительно прервал я закипающую ссору. – Если дело так пойдет, я умываю свои чистые руки и гашу буйный огонь в сердце.

Эдит усмехнулась и шепнула, словно сама себе:

– Чистые руки и горячее сердце – ископаемый артефакт тоталитарного прошлого. Теперь главное – холодная голова.

– Вот-вот! – подхватил Рубинчик. – Я это и имел в виду, когда сказал, что нас обобрала власть. Холодная голова, ледяной разум! Приметы настоящего! А где милосердие? Где уважение? Где признание заслуг… и тому подобное?

Эдит опять криво усмехнулась.

– Что это вы себе позволяете! – на этот раз вспыхнула Роза Карловна. – Вы почему так неуважительно ухмыляетесь?

– Я же тебе говорю, Розочка, это всё намеки! – на этот раз Израиль Леопольдович все же сумел подняться и гордо вскинуть вверх свой крючковатый нос.

Я посмотрел на него внимательно – невысокий, худой старик, с костистым лицом и тонкими, как у цыпленка, руками и ногами. Хотя не знаю, можно ли так говорить? У цыпленка все же крылышки какие-никакие имеются…

– Всё! Хватит! – я хлопнул ладонью по столу.

Все, включая унылого Геродота, вздрогнули. Одна только Роза Карловна строго свела брови.

– Командовать парадом буду я! …как говорится у классиков провальных авантюр.

После этих слов я стремительно обошел стол.

Меня уже потряхивало, как это обычно бывало перед началом операций. Остановиться я был не в состоянии, дело трепетало в руках будто птенец… цыпленок с худыми крылышками. Я улыбнулся этому сравнению и еще раз коварно посмотрел на хищный птичий профиль Рубинчика.

– Дамы и господа! – сказал я торжественно. – Прошу выслушать мой план.

Рубинчик не спеша уселся на стул и заговорщицки скосил большие карие глаза на Розу Карловну. В их встретившихся взглядах доверия мне не было.

Покойный Иван Боголюбов научил их недоверию на всю оставшуюся жизнь. Роза Карловна нежно положила свою ладонь на худой полусжатый кулачок Израиля Леопольдовича.

План я изложил коротко, лаконично. Наступила мертвая тишина. Всем стало страшно. Оказалось, что горячие разговоры и гневные потрясания кулаками в воздухе закончены, начинается кровавое дело. Еще чуть-чуть и отступать будет некуда. Всем!

– А что, уважаемый.