Похищение Европы

Так что дочери я постоянно прощаю ее потуги изменить свою жизнь и беру на себя то малое, что могу: непродолжительное наблюдение за Черной Розой и Горящим Факелом, то есть за Рыжей Бестией. Она любит, когда я ее именно так называю. Слово факел не признает – они уже давно английский учат, а там это звучит двусмысленно, даже неприлично. Я же говорю – смесь Бронкса с Нижним Новгородом! Это поколение, похоже, уже не избежит того, чего почти избежало поколение наших детей.

Сразу после вылета Женьки из моей квартиры в новую налаживающуюся личную жизнь сюда же вплыла моя налаживающаяся жизнь в лице строгой и энергичной дамы по имени «Иди ты!».

Эдит внимательно осмотрела двух девок, рыжую и черную, и покачала головой.

– Это еще что за разноцветие такое?

– Это вы разноцветие, а мы внучки, – непринужденно и не зло ответила рыжая Дашка.

– Кто из вас старше, а кто наоборот?

– Я наоборот, – ответила Дашка, – А вы кем будете?

– Я иногда сплю с твоим дедом, – просто ответила Эдит. Она, по-моему, точно всегда угадывала, как и что говорить, а главное – кому.

Я затравленно стрельнул в нее глазами.

– Он так храпит! – подхватила трепетную тему Машка.

– Я не даю ему спать в прямом смысле, – Эдит на меня даже не смотрела. Она говорила с девками на равных. Меня будто и не было тут.

– А что же вы делаете? – Дашка пошленько ухмыльнулась.

– То же, что и мама, когда не дает кому-то спать, – спокойно ответила сестре Машка. В ее ответе не было и грамма пошлости. Она просто констатировала известный им факт.

– У тебя опытные девки в доме завелись! – Эдит впервые посмотрела на меня.

– Один я – зайчик несмелый, – я глубоко вздохнул.

Женщины в моем доме как-то сразу друг другу понравились. Хотя бы это успокаивало.

Но Эдит на этот раз у меня не осталась. Хватило такта. Явилась на следующий день с двумя пакетами съестного. Там было полно сладостей.

– Люблю начинать обед с десерта, – сказала она прямо с порога.

Десерт и стал основной едой. Рыжая и черная это оценили по достоинству.

– Дед, женись на ней! – объявила, как почти уже совершившийся факт, Машка.

– Не могу.

– Почему?

– Растолстею.

– Это не самое страшное, – спокойно встряла в разговор Эдит. – Хуже другое.

– Что именно?

– У невесты бы надо еще спросить.

Я не стал спрашивать.

Так мы общались еще три дня (один – сверх запланированного, что негативно сказывалось на отношении ко мне в офисе, где курьеру разрешили отсутствовать только два рабочих дня).