Армастан. Я тебя тоже

Но прежде нужно было продать бабушкину, у Харитоновского парка. Иначе не видать московских метров.

Мама сорвала голос, пытаясь отговорить меня от «незрелого шага». Она плакала, мне было жаль её, но я стояла на своём.

– Неужели ты бросишь нас на старости лет? – спросил отец, а я подумала: ну какая старость лет, им чуть-чуть за шестьдесят, они до сих пор работают и ничем серьёзным не болеют. Даже ковид нас миновал. Я хотела сказать это вслух, но отец махнул рукой: делай как знаешь.

Через день он уже нашёл мне риелтора по имени Юрий Маркович Хабибулин.

– Какое-то странное имя, – сказала я. – Маркович, но Хабибулин?

– Может быть, это фамилия отчима, – пожал плечами отец. – Не о том думаешь! Мои его сильно хвалят, вот это важно.

«Мои» – так отец зовёт своих коллег, не уточняя, о ком именно идёт речь.

– Юрий Маркович специализируется на сложных случаях, – добавил он.

– А разве у нас сложный? – удивилась я. Мне казалось, что такую квартиру, как у бабушки, – три комнаты в центре, высокие потолки, паркет – купят, как только мы её выставим.

– Ох, Ленка, – вздохнул отец. – Там же очень специфическая планировка, к тому же паркет сломан, окна старые… Нужен серьёзный ремонт, вложения. Сейчас знаешь какие квартиры продают – люди въезжают просто с чемоданчиком!

Он жестом показал, как человек заходит в квартиру с чемоданчиком, и я тут же вспыхнула от радости, потому что поняла – я тоже хочу зайти в свою московскую квартиру с чемоданчиком! Чтобы никаких ремонтов, покупки мебели, всей этой скучной ерунды!

– А ты приценилась к Москве-то своей? – ревниво спросила мама.

Я призадумалась. Якорь, который я собралась бросить в столице, подзавис в воздухе. Вообще я довольно практична и подкована в самых разных областях, но о малоувлекательном мире недвижимости не знала совершенно ничего.

У меня довольно скучная, как считают непосвящённые люди, профессия – я специалист по клиническим исследованиям. Проще говоря, монитор. Слежу за тем, чтобы испытания новых препаратов проводились надлежащим образом.