Я буду Будда

Давала куда захочешь. Можно даже с придумкой.

Лена удивлялась, что, несмотря на работу, денег от меня так и нет. Я оправдывался, что, дескать, с нас много вычитают за недостачу. Лена довольствовалась тем, что я вообще работаю, а не лежу с ноутбуком на кровати в мечтах стать писателем.

Я так же, как и раньше, мечтал им стать. Я даже записал под впечатлением от Марины, что любовь – это силиконовые сиськи.

Глава 24

Мы работали в паре с Олегом. Меня поражала его целеустремленность и целеполагание.

«Я просто хочу на море», – говорил он.

Лето еще не наступило, а Олег уже превысил планку денежных ожиданий.

– Все, Ян, увольняюсь завтра, – сказал Олег.

– Море? – спросил я.

– Море, – ответил он.

– Ты так говоришь об этом, словно море – это какое-то совершенное счастье.

– Так оно и есть. Я каждый год, каждое лето провожу на море. Лет с шестнадцати. Не пропустил ни одного сезона, как я могу пропустить это лето?

И Олег уехал.

Глава 25

Все-таки лавочку с легкими деньгами в «Связном» прикрыли. И не то чтобы в компании стали замечать, что пропадают деньги. В то время продажа мобильных телефонов давала такие прибыли, что никто этих денег толком не считал. Скорее, все из-за того, что продавцы вконец охренели. Кто-то всего лишь приезжал на работу на дорогой машине, а кто-то, отработав пару месяцев, открывал тут же на Горбушке свои павильоны.

Когда я стал работать исключительно за зарплату, сразу остро почувствовались все минусы этой работы. Синяя рубашка снова стала ненавистной, а покупатели бесили так, что некоторым откровенно хотелось дать пиздюлей.

Улыбаться, соблюдать корпоративные правила стало совсем невозможно.

Я хотел уйти. Когда говорил об этом Лене, она впадала в депрессию. Просила потерпеть, может, все утрясется.

– Попробуй сделать карьеру, – говорила она.

– Есть, – отвечал я, – можно стать старшим продавцом, потом менеджером. Потом еще кем-нибудь.

– Ну вот, – воодушевлялась она.

– Лет через десять. Я не выдержу.

– Делай что хочешь, – говорила Лена.

Будто в этом ее «делай что хочешь» был какой-то смысл.

Я продержался почти год. Где-то за неделю до наступления Нового, две тысячи пятого года пошел на обед и больше в «Связной» не вернулся.