Я буду Будда

Удивительно, насколько сильно остывают женские чувства, когда долгое время находишься в горизонтальном положении. Даже мои оправдания, что я тут не просто лежу, а пытаюсь стать великим русским писателем, Лену не успокаивали.

Давать мне она почти перестала, что не особо меня тревожило, потому что и сам я ее не особо хотел.

У меня была Алена. Несмотря на то, что была она не только у меня, мы не жили вместе, все равно я считал ее своей. И совесть измены меня совсем не мучила.

Алена по-прежнему называла меня гением и, в отличие от Лены, верила, что я когда-нибудь что-нибудь напишу.

Как я уже сказал, июль выдался дождливый. В такие дни хочется зашторить окна и бесконечно пить чай. Что я и делал, пока не включил телевизор.

«В результате двух взрывов во время многотысячного рок-фестиваля „Крылья“, проходившего на Тушинском аэродроме в Москве, погибли 16 человек, включая двоих женщин, приведших в действие взрывные устройства, 57 человек ранены. Террористками-смертницами оказались Зулихан Элихаджиева и Марьям Шарипова», – сказали в новостях.

Я вышел из дома. Купил в ларьке через дорогу бутылку пива. Сказал ковыряющемуся рядом в помойке бомжу: «Помянем», – и залпом осушил ее.

В кармане задребезжал телефон. «Андрей Ниподатенко», – высветилось на дисплее.

– Что делаешь? – спросил он.

По голосу понял, что Андрей пьян.

– Ничего, – ответил я.

– Приезжай, сейчас адрес эсэмэской скину, – сказал он и положил трубку.

Видимо, вариант, что могу не приехать, он не рассматривал.

Глава 20

Теперь он жил в Капотне. Из окна его квартиры было видно факел из трубы нефтеперерабатывающего завода.

– Красиво, да? – спросил Андрей и добавил: – Пить будешь?

– Красиво. Буду.

По количеству пустых бутылок я понял, что синячит он уже не первый день, а может, и не первую неделю.

– Ты как вообще, Андрей? – Я опрокинул в себя рюмку.

– Все в тумане.

– Четвертый десяток дураку?

– Точно, – сказал он и налил еще по одной.

– А бухаешь чего?

– Бывшая переехала и не хочет говорить адрес, чтобы я не мог встретиться с дочкой.

– Сильно скучаешь?

– Да вообще не скучаю.

– Тогда чего паришься?

– Понимаешь, меня вымораживает сам факт. Ну как так, Ян? Ведь раньше любовь была. До гроба, блять. Сколько там, лет пять прошло – и пиздец. Ну как так? Теперь она боится, что с дочкой увижусь.

– За любовь? – Я взял рюмку.

– Да пошла она на хуй.

«Любовь – это „пошла она на хуй“», – запомнил я для своей книги.