Я буду Будда

Понравилась тягучая тоска и чувство вины. Понравилось, что одна женщина здесь, другая там и обеим, возможно, ты нужен. Понравилась перспектива выбора. Сама мысль, что можно остаться здесь, а можно вернуться обратно, ободряла и утешала.

Мы трахались, потом ели мандарины, снова трахались. Слушали «Арию». Алена танцевала в одних трусах и казалась счастливой. Если бы я знал тогда, что все женщины в такие моменты чувствуют себя счастливыми.

Мне хотелось разгадать причину этого счастья. Но это оказалось не менее сложно, чем понять, что такое любовь.

А понять нужно обязательно. Три предложения в книге очень мало, а мне необходимо стать писателем и поселиться в Лаврушинском переулке.

А потом было то самое первое января, после которого я полюбил все следующие. Город вымер. Ни людей, ни машин. Одинокие автобусы и троллейбусы.

Поезда в метро по-особенному громкие из-за пустых платформ. Если встречается кто-то трезвый, он выглядит как инопланетянин. Такие люди первого января кажутся опасными, за исключением работяг, для которых первое – рабочий день.

Я не испытывал угрызений совести. И Лена как-то спокойно все приняла. Она только сказала, что немного волновалась, все ли со мной в порядке. По моей версии я отмечал Новый год с Андреем Ниподатенко и его женой, с которой он уже давно расстался. Лена отмечала с родителями.

Я не понимал, так ли слепо она мне верит или сама накуролесила и поэтому заранее прощает такое же с моей стороны. Но разбираться в этом не было никакого желания.

Мне снова хотелось трахаться. Меня заводила мысль, что Лена может отсосать сейчас хуй, который только пару часов назад был в другой женщине. И она отсосала. Это было что-то невероятное.

Запах Алены и запах Лены смешались. В голове тоже творилась кутерьма. Это ощущение я положил в самое сокровенное место памяти. То место, откуда достаешь все самое дорогое и приятное. Лена. Алена. Как же это охуенно-прекрасно.

Любовь – это охуенно-прекрасно, зафиксировал я для себя, чтобы написать четвертое предложение в моей книге.

Глава 18

Мы переехали к Лене. Мне казалось это разумным. Ей тоже. Но вряд ли казалось разумным ее маме, с которой она жила. Только кого это интересует в двадцать три года.

Через месяц как мы переехали, нас с Андреем уволили из ресторана «Амстердам». Не сказать, что я сильно расстроился. Даже обрадовался. Теперь я могу писать. Времени навалом. Роман, повесть, что угодно.

Лена не обрадовалась, но виду не подавала.