России ивовая ржавь

Лирические отступления так и просились из него, но в быстро наступающем сумраке он стал думать о возможной ночи наедине с ней. Танюшина необыкновенная манерность, отличная от городского образа, переваривались сознанием, затмевая мысли о каких-то предстоящих неудобствах. Все это случилось раньше, но ее сиюминутная уверенность виделась ему другим качеством. Он мельком, в последних отблесках светила, увидел в ее глазах банальную женскую слабинку.

На небе зажигались мерцающие точки, превращаясь в яркую карту звездного неба.

Луна еще не встала, и силуэт спутницы терялся на десяти шагах расстояния. Перевалив высокую точку – взору открылся промежуточный населенный пункт мерцающий огнями, который они миновали рано утром.

На мгновение задумавшись, он догнал горячую спину Танюши. Она резко остановилась и он невольно приобнял ее.

– Не бойся, не укушу, – проговорила она с перехватом дыхания, выдающим волнение. – У нас появляется шанс увидеть крымскую ночь изнутри. Остановиться можно на заброшенной метеостанции.

Она в консервации, примерно в двух километрах отсюда – до дома около пятнадцати. За что голосуем?

Его сердце переместилось в горло.

– Итак, – сверкнула она в темноте глазами.

– За станцию, – поспешил высказаться он.

А потом, смягчая дрогнувший голос, заключил: «Конечно, так разумнее, чтобы не пасть в пути».

– Ночи здесь прохладные, можно и летом схлопотать воспаление легких. Становимся спина к спине – ты весь мокрый. Предупреждала: пить воду в меру. Отдыхаем пятнадцать минут – и в путь-дорожку.

Я тоже голосую за станцию, – прожурчала она голосом в новом для него качестве.

Танюша уверенно шла впереди. После короткого отдыха, с оставшимся ощущением ее слабой спины, в нем шевельнулось мужское начало. «Бесспорно, она абориген здешних мест, но почему не он, лидер по жизни, позволяет навязывать ей свою волю?» Однако непонятное внутреннее сопротивление не позволяло обидеть ее и выйти вперед. Они продолжали двигаться тем же порядком: Танюша впереди на расстоянии пяти-шести шагов, он – сзади, продолжающий копаться в нелепости ситуации, поняв, наконец: ему приятно доставлять ей удовлетворение от лидерства, еще приятнее воспринимать великодушную сестринскую заботу, даже слышать напускную жесткость, за ней все равно проступает плохо скрываемая женская слабость.

Они спустились в прищелок, образованный двумя холмами, – темнота резко сгустилась.

– Как долго еще, – спросил он темноту.

Она остановилась.