Поэзия Каталонии

II

Поистине мне – наслажденье

вассалом быть, преданным ей,

внимать сладким звукам речей,

любое исполню веленье,

чтоб только угодным быть даме;

но встречу неласковый взгляд, —

и жизни уже я не рад.

III

В каком бы я ни был смятенье,

спешу к своей даме скорей,

увижу ее – и сильней

я к ней ощущаю влеченье,

ее прославляю стихами,

она – идеал, и навряд

меня в льстивой лжи обвинят.

IV

Прекрасна она, без сомненья,

всех женщин стройней и нежней,

учтивей, скромней и умней,

я страсти смирил нетерпенье,

ее упиваясь речами,

коль с ней я расстался, – закат

и ночь мне о ней говорят.

V

Услышьте мое откровенье,

подруга, что мне всех нужней:

в любви признаваясь своей,

не верю в свое пораженье,

а верю: любим буду вами,

меня, что к вам страстью объят,

одарите счастьем стократ.

«Ах, дама прекрасна лицом…»

I

Ах, дама прекрасна лицом,

прекрасней не сыщется стана,

а голос звенит ручейком,

прельщающим нас постоянно,

когда бы мольбам моим внять захотела,

то сердцем моим навсегда б завладела,

но я ведь, увы, убеждался не раз,

что страсти огонь в ее сердце погас.

II

Любви ей язык не знаком,

хотя и поем неустанно

мы все ей о чувстве своем;

да, ведомо нам безобманно:

не любит она; но настолько умело

скрывает бесстрастность свою, что всецело

мы – слуги ее, и отрадой для нас —

уйдя от нее, к ней вернуться тотчас.

Гильем де Кабестань

«Когда впервые вас я увидал…»

Когда впервые вас я увидал,

то, благосклонным взглядом награжден,

я больше ничего не возжелал,

как вам служить – прекраснейшей из донн.

Вы, Донна, мне одна желанной стали.

Ваш милый смех и глаз лучистый свет

меня забыть заставили весь свет.

и, голосом, звенящим, как кристалл,

и прелестью бесед обворожен,

С тех самых пор я ваш навеки стал,

и ваша воля – для меня закон.

Чтоб вам почет повсюду воздавали,

лишь вы одна – похвал моих предмет.

Моей любви верней и глубже нет.

Я к вам такой любовью воспылал,

что навсегда возможности лишен

любить других. Я их порой искал,

чтоб заглушить своей печали стон,

едва, однако, в памяти вы встали,

и я, в разгар веселья и бесед,

смолкаю, думой нежною согрет.

Не позабуду, как я отдавал

перед разлукой низкий вам поклон,—

одно словцо от вас я услыхал —

и в горе был надеждой окрылен.