Поэзия Каталонии

Чтоб грешных чад спасти своих,

смерть принял Иисус за них,

в громах вознесся грозовых;

и будет добрых Он и злых

судить за все деянья их,

не слыша жалоб никаких,

К науке приобщась моей,

всяк истину познает в ней,

избегнет лжи, ее сетей:

крещенье примут иудей и мавр,

раскается злодей, вкусив науки новой сей.

Взял крест и возлюбил я Ту,

в ком Матерь грешникам я чту;

я от нее помоги жду,

когда вершу свою страду.

Любовь в душе своей блюду,

скорбя и радуясь, иду.

Я беден, стар, гоним я тут,

и мне не в помощь знатный люд;

я взялся за великий труд,

был путь мой и тернист, и крут,

и вот как справедлив наш суд:

меня не любят и не чтут.

В любви, как в глубине морской,

хочу найти смерть и покой,

и мне не страшен никакой

злой князь, церковный иль мирской,

хоть горько, что тиран такой

сбивает с толку род людской.

Пусть Бог нам вестника пошлет,

чтоб подтвердил он, вестник тот,

что Бог есть человек и род

чрез Деву от людей ведет;

да будет мне Она оплот,

от преисподней да спасет.

Хвала Тому, кто так велик!

Когда б мой пыл Его достиг,

чтоб свет Его в меня проник!

Но может отвратить Он лик:

грехи вершил я что ни миг

и сочинил я много книг.

Где б ни был я, творить хочу

добро, да мне не по плечу,

и вот досадую, ропщу,

а все ж, коль правде я учу,

для книг своих я получу

у Бога то, чего ищу.

Молюсь, чтоб дал мне здравье Бог,

свободу, радость без тревог

и святостью меня облек,

чтоб грех какой-то, иль порок,

иль тот, кто гневен и жесток,

власть надо мною взять не мог.

Вели, Творец, земле своей,

стихиям, травам, твари всей

мне не вредить в юдоли сей.

Пошли мне истинных друзей,

всех праведней, мудрей, верней,

чтоб славе я служил Твоей.

О праздности

О, праздный брат,

что леностью объят,

в подобье смерти ищешь ты отрад!

Когда умрешь,

как ты слова найдешь,

чтоб оправдать бездельной жизни ложь?

Увы! Мой слух

к речам рассудка глух,

и каяться не склонен праздный дух,

стенать, тужить,

чтоб милость заслужить,

хоть знаю сам, что мне не вечно жить;

да вот беда:

чураюсь я труда,

хоть создан, чтоб творить добро всегда.