Нора, или Гори, Осло, гори

Я рыдала, как рыдают жалкие животные, не внушающие к себе никакого уважения. Как перепуганные ежи и запутавшиеся в рыболовной сети и нефти лебеди. Эмиль открыл дверь и втянул меня в дом. Может, решил, что лучше избавить соседей от этой жалкой шведской мелодрамы. Я с такой силой захлопнула дверь, что та затрещала, – глухой звук заставил меня задуматься, что будет, если я что-нибудь сломаю. Что-нибудь еще, помимо своих отношений с Эмилем и его доверия ко мне. В тот момент я больше переживала по поводу ракушечных и ребристых ваз: не придется ли мне возмещать их стоимость хозяевам? Ханне и Свену с их датскими кредитками, курортными отелями, красивыми детьми.

– Как ты можешь? – кричала я. У меня темнело в глазах. – Как ты мог лгать мне?

– Я не лгал. Нора мне раньше написала.

– И тебе срочно пришлось перечитать это сообщение именно там и тогда?

Это был такой примечательный текст? Эпистола, блистающая поразительными афоризмами, достойными запоминания? Или это было сообщение сексуального характера – насколько это возможно по-норвежски?

– Она тебе чертов порнорассказ послала? – выпалила я.

– Не говори так о Норе, – сквозь зубы процедил Эмиль.

– Я говорю что хочу! – с вызовом крикнула я. – Чертова шлюха.

– Прекрати плохо говорить о Норе. Я больше не хочу это обсуждать.

– Так ты не будешь с ней встречаться?

– Я не буду больше ее обсуждать, и ты не вправе решать, с кем мне встречаться.

– Я не хочу говорить тебе, с кем встречаться. Я хочу, чтобы ты не хотел встречаться с Норой.

– Но я этого хочу.

Мы уставились друг на друга. Дом молчал. Обставленный и украшенный заботливыми руками.

Я стояла в дверях на веранду и умирала внутри. Во время ссоры я открыла дверь в сад, чтобы иметь видимость свободы, вырваться из чувств Эмиля и из его родного дома. Ветерок пронесся по дому, создавая сквозняк. Под его действием тяжелая дверь медленно, но неумолимо надавила мне на пальцы.

– Ай, – воскликнула я. – Ай!

Эмиль смотрел на меня с удивлением и не двигался. По прошествии долгого мгновения он шагнул вперед, открыл дверь, вытянул мою руку, подул на нее, отвел меня на кухню и сунул руку под холодную воду.

– Почему ты ничего не сделал? – икнула я.

– Я забыл, что «Ай» означает по-шведски.

Я смеялась и плакала ему в плечо.

– Юханна, – сказал он, – я тебе не изменяю.

Я заставила себя поверить ему.