Легенда о Кудеяре

– Точно, – совсем заливается Аншлаг.

– А ты чего хочешь, Волохов? – интересуется как бы невзначай Башка.

– В жизни?

– В жизни.

– Зарезать кого-нибудь хочу.

– А зачем?

– А интересно. Не то что дремучие легенды про утопленный город.

– Он не утопленный, – говорит Студень, – он под воду скрылся, когда его враги хотели разграбить и спалить.

– Веришь в сказки? – ухмыляется Аншлаг.

– Если не проверить, почему не верить? До дна полкилометра, никаких водолазов не хватит.

– Если ни во что не верить – ты готовый псих, – вставляет Башка.

 – Кто верит – у того защита в голове.

– А я ни во что не верю, – хвастает Аншлаг.

– Врешь. Ты веришь, что зарезать кого – интересно.

– Это как раз проверить можно. Давай? Сам-то во что веришь? И чего в жизни хочешь?

Башка задумался, а потом рукав – хрясь. И второй – хрясь. Оторвал совсем оба.

– На войну хочу попасть. Там тебе сразу ясно станет, во что верить. А если ни во что, то ты конченый псих и садист. Мне брат сказывал, как в отпуск приезжал.

– Ты садист, Аншлаг, понял? – говорит Студень и хихикает.

Но тут звон закончился, и мечтательные разговоры закрылись. Стали обсуждать, чем ввечеру заняться и на какие средства. Потом купаться полезли, до середины озера на спор плавали, да никакого города на дне не высмотрели. А город тот, по слухам, точно кому-то неявно показывался. Куполами золотыми на солнце сверкал, маковками резными и шатрами цветными, разной красотой неописанной в воде проступал. Но, может, и сгоряча чудилось, тоже всякое бывает, мираж называется.

А кто город под водой увидит, с того сорок грехов снимется и все болезни, какие есть, за версту отступят, так старухи на лавках передавали. Да нам то без надобности было, мы, кудеяровичи, грехов не считали, а от хворей у нас одно крепкое средство, им вдоволь пользуемся, отчего бывают, конечно, и перегибы в виде лежачих на улице, в разных неудобных местах, но мы к этому привыкши и телом закалимшись. Оттого в нас и дух несгибаемый. А что труба крематория на нас вредно действует и мрем, как мухи, от квелости, так это ничего, это от временной слабости.

Вот как закончатся преобразования народной жизни, так и заживем, а Кондрат Кузьмич с Яков Львовичем и Захар Горынычем с двумя остальными его ипостасями тогда помирятся и мудрить над нами перестанут. А может, и в Мертвяцком овраге покойников меньше станет. Но, конечно, ненамного меньше, потому как хоть село Кудеяровка, хоть город Кудеяр спокон веку лихими были и, верно, будут.