Дома не моего детства

В комнату вошла младшая сестра Соня, с порога сморщила нос:

– Здравствуй, Геня! Хоть бы окно открыла: курицей сырой всё провоняло и кровью.

Гинда поднесла тушку к самому носу:

– Ничего не пахнет. А что ты у нас такая чистоплюйка?

– При чём здесь это? Можно ж на улице.

Гинда хмыкнула:

– Ну да! Чтобы тут же твоему Сене передали: Геня курицу купила – можно приходить с обыском. Или уже передали и заместо него ты пришла?

– Гинда! – крикнула из своего угла Ханна. – Это ж твоя сестра!

– Что вы говорите, мама! А что эта сестра не вспоминает за это, когда ейный Сеня, келев[33 - Пёс (идиш).

– Мама! – призвала к матери Соня, опасаясь проходить в комнату, где Гинда, не меняя позы, продолжала ловко орудовать ножом и пальцами, избавляя от перьев куриную тушку. – Мама! Я сейчас уйду.

– Соня, прекрати уже! – приструнила младшую дочь Ханна. – Ты за этим сюда пришла, чтобы с Геней разбираться? Проходи, рассказывай. Нам твой Сеня неинтересен. Нам ты интересна и дочки твои.

Косясь на сестру, которая, не обращая на неё внимания, продолжала делать своё дело, Соня прошла и присела к столу.

– Девочки хорошо. Мира к школе уже готовится. Сеня с ней по вечерам букварь читает. Учиться она очень хочет, прямо мечтает. Говорит: «Мама, когда я уже в школу пойду?»

– Ай, умничка! – умилялась Ханна.

– А Верочка в садик пошла. Хорошо ходит, ей нравится.

– Ай, умничка!

– Сеня, когда есть время, сам её с садика забирает.

– Ай, умничка Сеня! – вставила слово Гинда. – Меньше б ко мне заходил, больше б времени оставалось на детей.

Соня сдержалась и промолчала: понимала, сейчас сестра окончательно пар выпустит, успокоится и можно будет поговорить. Минуты две в комнате стояла тишина.

– Окно чего не откроешь? – повторила Соня свой вопрос.

– Жара с асфальта, откроешь – вообще задохнёмся, – ответила успокоившаяся Гинда и добавила: – Крылышки тебе куриные дать на суп?

Соня начала было отвечать:

– Спасибо, Геня, у меня есть.

– Ну тогда ладно, – сказала Гинда, поднимаясь и распрямляя затёкшую спину. Свернула перья в холщовую тряпку, тушку куриную положила в миску к голове и шее. – Потом опалю, когда уйдёшь. Компот свежий будешь, из яблок?

– Буду.

– И я с вами, – подала голос Ханна.

Потом сидели втроем за столом, беседовали за жизнь.

– А что это у тебя живот подрос? – спросила Гинда.