Дома не моего детства

Дышит отец широко – так, что грудь вздымается, как у богатыря.

– Ну ты посмотри на него! – ворчит про себя Ривка. – Тихий-тихий, а заводится на раз. Он же, Буська, всю жизнь тяжести на спор перетаскивает. Как с тринадцати лет стал в батраках ходить, на мясника работать, так то туши поднимает, то ларьки с газированной водой на спор на спине переносит.

– Да знаю я, мама. Папа у нас сильный.

– Папа у вас глупый, – пресекает сына Ривка. – Силу не демонстрировать, силу беречь надо. Кушать будешь?

Буська кивает кудрявой светлой головой и садится к столу.

Через минуту перед ним стоит тарелка, полная свежим дымящимся борщом и добрый шмат арнаутки – горбушки, как он любит.

За перегородкой в спаленке спросонья хныкнул Давидка. Ривка ушла к младшему, бросив Буське:

– Доешь – отнеси посуду на кухню.

Когда она вернулась в большую комнату, ведя за руку кудрявого, досматривающего дневной сон Давидку с полузакрытыми глазами, то, ничуть не удивившись, обнаружила на диване уже двоих спящих: Буська лег валетом, спиной к ногам отца и, подложив ладошки под голову, сладко спал.

На столе стояла пустая тарелка.

– Ну что, Дэвик, пойдём на кухню посуду мыть. Не будем мешать нашим мясникам – пускай отдохнут после работы, – сказала Ривка.

2

– Бабушка-баба! Мы с Дэвиком прискакали! – влетает Буська с младшим братом на плечах.

Голда Гуревич сидит у большого круглого стола посреди комнаты и, нацепив на нос очки, штопает детские носочки. Едва завидя внуков, она откладывает рукоделие и улыбается.

Солнечный луч отражается от белой вставной челюсти: спасибо Мойше, справил матери зубы! В комнате, и без того залитой летним солнцем, становится ещё светлей…

Буська с ходу наклонил голову и, сорвав младшего брата с плеч, перекрутил его в воздухе и поставил на пол. Давидка засмеялся, а Голда, всплеснув руками, укоризненно закачала головой:

– Куда Рива смотрит? Разве можно таким шамашедшим киндэрлах[7 - Ребёнок (идиш).] доверять ребёнка? Ой, Буся, будет у тебя ки?лэ[8 - Грыжа (идиш).

], как у отца, если до этого Дэвика не убьёшь.

– Бабушка, а что такое килэ?

– Грыжа. Что ещё?

– А почему она у меня должна быть?

– Всё! Гиникшин![9 - Хватит (идиш).] Что, почему?.. Нипочему. Блинчиков будете?

– Да! – громко выкрикнул маленький Давидка.

– О! Он уже понимает за блинчики, – восхитилась Голда.

– Ничего он не понимает. Так ляпнул, – остудил бабушкину радость Буська.

– Фи! – возмутилась Голда.