Повестка дна (сборник)

Но так называемую исповедальную лирику, вроде процитированных выше строф, где за героем стихотворения маячит фигура автора, Иртеньев пишет нечасто. Его искусство по преимуществу под стать актерскому. Поэт талантливо подмечает разные оттенки смешного и перевоплощается в соответствующего персонажа, от лица которого и держит речь. Иногда такой творческий метод выходит автору боком: как-то Иртеньев смеха ради «включил» борзописца-проходимца («Ария возвращенца») – и тотчас сделали стойку болваны с патриотическим приветом.

А вот он снова преобразился – и перед читателем потуги важного скудоумия выдать себя за глубокомыслие (что роднит автора с Козьмой Прутковым):

Поскольку есть на свете части света,

То где-то быть должны и части тьмы.

Но где они? Молчанье… нет ответа.

Напрасно бьются лучшие умы…

Когда поэт особенно в ударе, его замечательно несет – точь-в?точь по известной соленой присказке «слово за? слово» и т. д.:

Дней прошла регата

Пестрой чередой,

А ведь был когда-то

Я телезвездой.

На цветном экране

Распушал усы,

С Шерон Стоун в бане

Сдергивал трусы.

Очень удаются Иртеньеву подделки под дворовый фольклор с его чувствительным бредом:

Люди Эллу прозвали Анжелой

За глаза голубые ее,

И была она гордой и смелой,

Не боялась она никого.

Когда наблюдаешь за работой хорошего мастера, скажем, столяра, помимо всего прочего, впечатляет, что единственная в своем роде вещь сделана при помощи древних как мир и общедоступных инструментов – молотка, стамески, рубанка… Вот и Иртеньев не изобретает велосипеда, используя проверенные приемы комизма, например, – смешение стилей:

Когда пленительных созвучий

В душе вскипает торжество,

Что мир мне этот злоебучий

И обитатели его?

…………………………………

Судьба ли в этом виновата,

Слепой ли рок тому виной –

Меж нами пропасть в три обхвата,

И восемь метров глубиной.

Или очень непринужденно приплетает классику:

Убрав с утра пол-литра водки,

За пьянство списанный давно,

Пилот в засаленной пилотке

Грозит сопернику в окно.

Злобы дня в этих стихах много, но дух поэзии живет, где хочет – в фельетоне так в фельетоне. И для ценителя сквозь фельетонную стихию то здесь, то там посверкивают перлы словесности. (Сказав «перлы», один торжественный дурак, будто сочиненный Иртеньевым, попросил у телезрителей прощения за «непарламентское выражение», – честное слово, сам слышал. Извинюсь-ка и я, на всякий случай.