По следу «Серого». Автобиографическая повесть (книга первая)

Но мы знали, что жевать в строю запрещено. Не дай, Бог, старшина увидит, тогда неприятностей не оберешься. И все-таки, несмотря на это, мы тайком все же шли на соблазн. Смотришь, у одного рука потянулась ко рту, у другого, третьего. Но всевидящий старшина все замечал. Глаза у него на затылке, что ли?

– Боец Воронин, запевай!

И, повинуясь команде, Володя самобытным металлическим тенорком запевал:

– Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой… —

А ротный строй подхватывал:

– … Выходила на берег Катюша,

На высокий, на берег крутой.

С полным ртом, естественно, петь не можешь, поэтому затею с хлебом приходилось отставить.

Вот такую маленькую хитрость придумывал наш старшина. Вот такой урок преподавал он нам всем.

Кстати, сам старшина очень любил петь и прививал любовь к строевым песням всем своим подчиненным. Бывало, ведет строй и приятным баритоном затянет песню:

– Белоруссия родная,

Украина золотая,

Наше счастье молодое

Мы стальными штыками защитим.

И припев дружно подхватывали бойцы.

Было в песне что-то зажигательное, придающее новый прилив сил. И хотя незадолго до этого мы буквально валились с ног от усталости, но стоило нам было запеть, как она разом уходила. Песня была всегда и во всем настоящей спутницей солдата. Даже на войне ей всегда находилось достойное место.

…Рота готовилась к полковому смотру солдатской художественной самодеятельности. Её организаторами в роте были политрук Чурилов и комсорг Воронин. Именно они взяли на себя разработку программы, поиск талантов, подготовку номеров художественного творчества, их режиссуру.

Были отобраны энтузиасты песни, люди, имеющие определенные вокальные и литературные данные и способности, танцоры. С ними до позднего вечера занимались Чурилов и Воронин, готовя будущую программу. Постепенно образовался хор, затем – музыкальный ансамбль, состоящий из гитаристов, балалаечников, баянистов. Труд их не пропал даром. Рота на смотре заняла второе место.

День за днем проходило время в напряженной боевой учебе.

Прошло три месяца. Наступил день принятия Военной присяги. И, хотя с того времени прошел не один десяток лет, он запомнился на всю жизнь.

6 ноября 1942 года. Канун 25 – ой годовщины Октября. Морозное утро. Полковой строй замер в ожидании командира полка.