Тебе не поймать меня

Для кого? Никто не заблуждался насчет ее отношения к старику. Зачем такая напускная скука у Марка?

Может, граф Мансфилд прав: все, кто побывал в комнате тем вечером, были приглашены в дом на ужин. Кроме отравителя. Как оказалось, ЛилиХолл – не неприступная крепость и тайно пробраться внутрь довольно просто. Человека, добавившего яд, нужно было искать среди тех, с кем общался убитый.

И я постараюсь, чтобы искали мы его упорно и безрезультатно! Аж до самого отъезда зеленоглазого проныры из нашей глуши обратно в столицу.

Нотариус прочистил горло и начал:

– Дамы и господа! Мы собрались, чтобы узнать последнюю волю покойного господина Самюэля Авраама Ларкинса, записанную в моем присутствии 31 октября 1863 года и подтвержденную господином Лаурненсом, землевладельцем, и господином Вудвордом, землевладельцем. Заверено магической печатью и обжалованию не подлежит.

– Но это было почти десять лет назад! – хозяин дома даже с места своего привскочил.

Господин Соммерсонши был невозмутим:

– Я прошу Его Сиятельство графа Мансфилд, как присутствующего здесь практикующего мага, засвидетельствовать целостность печати и законности изложенного в документе.

Джеремайя подошел к нотариусу, взял пергамент с завещанием, долго разглядывал и кивнул:

– Подтверждаю. Все законно. Печать наложена без нарушений.

– Тогда, если господа и дамы не против, я продолжу, – еще раз поправил очочки Соммерсонши. – Только я должен вас предупредить, что последняя воля покойного записана несколько своеобразным языком.

– Да зачитывайте вы уже! – начал злиться Роббинсон.

Нотариус еще раз прокашлялся:

– Дорогие мои родственнички! Наконец-то вы дождались сего светлого момента, когда я покинул сей бренный мир. Понимаю, вы не сильно опечалены моим преждевременным уходом. Надеюсь, небольшое наследство сможет умерить вашу скорбь и останется в семье на добрую память.

В комнате словно раздавался ехидный старческий голос.

– Итак, оставлю уверения, что я вас всех люблю и прочее. Начну то, ради чего вы все собрались.

У меня перехватило дыхание. Откуда? Этот камердинер служил у Ларкинса всего лет семь или восемь! А десять лет назад он уже завещал ему сумму, на которую вполне можно жить представителю среднего класса.