Первая линия. Рассказы и истории разных лет

 – Которая вас заколдовала? Элиза рассказала мне эту ужасную историю, пока я отвязывал ее от столба.

– Да, я примерно представляю, что могла рассказать Элиза, – принц Карл неодобрительно поджал губы и умолк.

– Видите ли, – осторожно сказал самый младший принц, тот, у которого вместо одной руки по-прежнему было крыло, – Элиза, при всех ее недостатках, славная девочка. Мы ее очень любим. Мы даже готовы простить ей то зло, которое она нам причинила. Хотя, конечно, взойти на костер, лишь бы подманить нас поближе и закидать этими ужасными колдовскими рубахами – это был шантаж высшей пробы… Но это наше семейное дело, разберемся.

А вы, зять, просто имейте в виду: версия Элизы – это всего лишь версия Элизы. Понимаете, бедняжка так и не смогла смириться с тем фактом, что в нашей большой, дружной семье только у нее одной нет решительно никаких способностей к оборотничеству. Конечно ей было обидно!

– Завидно, – поправил его старший брат. – Если уж взялся говорить, называй вещи своими именами.

Волки

Я думаю, все-таки тот мальчишка из соседней деревни был дурак и паникер. Многие до сих пор считают его лгуном, но это несправедливое обвинение, он все время говорил правду, я точно знаю. Волки у них на околице часто крутятся, наверняка мальчишка видел как мелькают в зарослях серые хвосты, но – бежать, вопить, звать на помощь? Ни ума, ни выдержки, ни чувства собственного достоинства, позорище. Неудивительно, что все так печально закончилось. Сожалею, но тут уже ничего не изменишь.

Когда очередной мальчишка теряет голову при виде серого хвоста и начинает бегать с воплями: «Волки, волки!» – обычно он говорит правду. Я не одобряю такого поведения, но я им верю. В наших краях полно волков, я вижу их очень часто, да что там, почти всегда, почти везде. Вот и сейчас несколько пар внимательных глаз следят за мной из зарослей. То ли их так много развелось в наших краях, то ли воображение мое разыгралось не на шутку. Не то чтобы я себе не доверяю, просто допускаю возможность, что некоторых волков не видит никто кроме меня.

Что, впрочем, не мешает серым хищникам таскать овец, стоит мне отвернуться.

Поэтому я стараюсь не отворачиваться.

Помощь мне не помешала бы, но ждать ее особо неоткуда. Кто видит волков, тот их и гоняет, а значит, это моя работа, я – последняя инстанция. Если смогу – отобьюсь, а не смогу – что ж, наймут нового пастуха. Наверное. А как еще.