Мудрость Востока. Притчи о любви, добре, счастье и пользе наук

Великий муфтий не ошибся.

Гарун-аль-Рашиду в эту ночь не спалось, и он, по своему обыкновению, бродил по улицам Багдада. Сердце сжималось тоской у халифа. Это ли его веселый, шумный, беспечный Багдад, не спавший обыкновенно далеко за полночь? Теперь из всех домов несся храп. Как вдруг сердце халифа вздрогнуло. Он услыхал звук тамбурина. Играли, – как это ни странно, – в доме великого муфтия. Через несколько времени тамбурин загремел в доме кади.

– Все прекрасно в этом прекраснейшем городе! – воскликнул, улыбаясь, халиф.

И он пошел во дворец, страшно заинтересованный тем, что происходило ночью в доме великого муфтия и кади.

Едва дождался рассвета, и лишь только розовые лучи восхода залили Багдад, прошел в Львиную залу своего дворца и объявил верховный суд. Гарун-аль-Рашид сидел на троне. Около него стоял хранитель его чести и могущества – оруженосец и держал обнаженный меч. Справа от халифа сидел великий муфтий в чалме с огромным изумрудом, – цвет пророка, да будет над ним мир и благоволение.

Халиф положил руку на обнаженный меч и сказал:

– Во имя Аллаха, единого и милосердного, объявляем верховный суд открытым. Да будет он так же справедлив и милостив, как Аллах! Счастлив город, который может спать спокойно, потому что за него не спят его правители. Сегодня ночью Багдад спал спокойно, потому что за него не спали трое: я – его эмир и халиф, мой премудрый муфтий и мой грозный кади!

– Я составлял новую фетву! – сказал муфтий.

– Я занимался государственными делами! – сказал кади.

– И как радостно предаваться добродетели! Как пляска, это совершается под звуки тамбурина! – весело воскликнул Гарун-аль-Рашид.

– Я допрашивал обвиняемую! – сказал муфтий.

– Я допрашивал обвиняемую! – сказал кади.

– Сто раз счастлив город, где порок преследуется даже по ночам! – воскликнул Гарун-аль-Рашид.

– Мы тоже знаем об этой преступнице.

Фатьма-ханум вошла дрожа и упала перед халифом.

Гарун-аль-Рашид обратился к ней и сказал:

– Мы знаем, кто ты, и знаем, что ты прибыла из Каира, чтобы повеселить глаза своего халифа своими танцами. Лучшее, что у тебя есть, принесла ты нам в простоте своей души.