Отождествление О

А что… что мне делать с вашей любовью?

Обвиняемый. Я хочу отдать вам её прежде, чем меня замуруют. Если вы её возьмёте, это поможет вам… впоследствии.

Следователь. Я подумаю. Так вы знаете, как я умру?

Обвиняемый. Да, господин следователь.

Следователь. И как же? Почему моя смерть кажется вам страшнее вашей?

Обвиняемый. Господин следователь, вы не сможете умереть от пули или ножа, закрывая грудью друга, также у вас не хватит сил взойти на костёр нынешней инквизиции. Вы не уйдёте, как Толстой, перед смертью босиком в Неизвестное.

Вы… вы умрёте в собственной постели, окружённый родственниками, чинно и покойно.

Следователь. Так в чём же ужас, любезнейший?

Обвиняемый. В этом, господин следователь, в этом.

4

Эо знал, что когда-нибудь она придёт. И однажды она пришла. Принцесса. Он благодарил Господа за то волшебное многолетнее ожидание, ожидание Её. Она появилась, как яркий сгусток его молений, самых чистых мыслей, надежд, невысказанной безответной любви – девочка, девушка, женщина, сестра, друг, один из земных ликов Высшей Матери.

Она пришла, чтобы единство было полным: две души должны были слиться в одну.

Принцесса не мудрствовала, но в этом, собственно, и заключалась её мудрость. Она умела одно – любить. Это совсем не о той – низкой, опрокинутой, перевёрнутой и изгаженной формуле – полуживотной, получеловеческой, несовершенной любви. Её любовь походила на жертву, на одну большую жертву, которая разбилась на дни, ночи, часы, мелочи быта, прикосновения, взгляды.

И от этих маленьких жертвоприношений она с каждым днём молодела, внутреннее свечение её усиливалось, красота становилась блистающей, и Эо не замечал ни ранней седины её, ни маленьких морщинок у глаз, ни Времени, караулящего их обоих.

Он ждал её очень давно, и вот наконец она встала рядом – Спутница, Возлюбленная на Пути, во плоти: её можно было коснуться, ощутить биение маленьких сине-зелёных жилок, услышать, как бьётся её сердце, сердце богини.

Её можно было касаться. Губами. Устами…

Читатель, если ты веришь, что такое ещё бывает в этой жизни, – да будет Божия Милость и на твоих чаяниях! А об остальном можно только молчать. Чисто, светло – молчать.

5

«Вдумайся, читатель: этот роман {повесть, рассказ} уже был напечатан, но ещё не был написан. Воображение всегда где-то на шаг впереди, и слова порой отстают, мешают и устаревают.