Кто вам сказал, что вы живы? Психофилософский роман

_______________________________________________

Что такое любовь – кто-нибудь знает?

Раз! Два! Три! Проверка!

И еще раз… Кто-нибудь знает, что это такое – любовь?

Вывесить динамик на улицу, чтоб на всю площадь, да на весь город заорал:

– Эй, люди, кто-нибудь из вас знает, что такое любовь?

И все начнут отвечать, умничать. И каждый – обязательно – про свое. И любой будет убежден, что его мнение – единственно верное.

Я всю жизнь думал про любовь. Зачем-то. И задавал себе этот вопрос. Непонятно к чему.

Глупость какая-то… А все зачем-то спрашивал и отвечал. И сейчас тоже…

Зачем?

Любовь… В юности казалось, что это просто физическая невозможность жить без человека.

В пятом… В шестом… Да не важно, в каком классе я влюбился в девочку по имени Лера. У Леры было два достоинства. Во-первых, длинная коса, почти до попы. Во-вторых, коса была рыжей. Больше у Леры никаких достоинств не находилось: маленькие глазки, короткие ножки, фигура тумбочкой…

Но этих двух было вполне достаточно, чтобы я буквально изнывал из-за нее, и когда Лера болела, – а делала она это почему-то довольно часто, – я тоже прогуливал школу: ходить в нее без Леры было совсем уж невыносимо.

Моя любовь к Лере закончилась тем, что я увидел ее голой, точнее – в белье…

До и после уроков физкультуры мальчишки очень любили подсматривать за тем, как переодеваются девочки. Девчонки об этом знали. Они как раз входили в тот возраст, когда постепенно начинали осознавать: фигура – это не то, что надо скрывать и чего следует стесняться.

Так рассуждали, видимо, не все. Но те, кто стеснялся, переодевались в туалете, а не в раздевалке. Остальные делали вид, что не замечают подглядывающих в щель двери мальчишек.

Уже тогда я был трусом. Впрочем, я им был всегда.

Всегда я жил в полной уверенности: если неприятность должна случиться – она произойдет именно со мной. Я приглашал неприятности в свою жизнь, и всякие гадости, конечно же, пользовались этим приглашением.

Я не подглядывал за своими одноклассницами вовсе не потому, что мне было не интересно, – в этом возрасте нет ничего более заманчивого, чем женское обнаженное тело, – а потому, что опасался: дело добром не кончится.

Но – Лера… Но – рыжие волосы и длинная коса. И однажды я заглянул за эту дверь.

Одноклассники, хихикая, говорили какие-то гадости и пошлости. Я ничего не слышал. Я даже ничего не видел.