Воля Донбасса (сборник)

Жертвоприношение

Нет контрибуций или прощений,

В потоке железном жертвоприношений

Кругом кибер-панк, лоу лайф, хай тек;

Но каждый в душе – индеец-ацтек.

Вечно голодные боги Карбона,

Шевелятся щупальца – змеи Горгоны;

Девы-горгульи багровый рот,

В Минске-Моргуле, у Чёрных Ворот.

Вырежу в дереве руну Беркана,

В память защитника Желько, Аркана;

Вырежу в камне руну Совуло —

Чтобы погибли сыны Вельзевула;

Соединю их руной Одаль,

Словно слова датчанин Даль.

И завершу руной Эйваз,

Чтоб не ушёл ни один из вас.

Миссия легата

Из сарматских степей возвращался легат,

Он не видел давно Pax Romana;

Голубые меха, и янтарь, и агат

Были даром Царей-наркоманов.

«Собираются вместе под сводом шатра

И бросают зелёное зелье

На горячие камни, на угли костра,

И в дыму продолжают веселье».

«Будь спокоен, о Август! Радей об одном:

Мир в Империи долго продлится,

Если будешь ты слать караваны с вином

На Дунай, где степная граница».

На Сицилии, в тени оливковых рощ,

Удалившись от Рима и власти

Опочил мой легат, а Империи мощь

Уменьшалась, при смене династий.

«Я слыхал, что Аттила не любит вина.

Оттого, что сильней опьяняет война».

Безумие, вышедшее из моря

Но есть и новые миры:

Они отмечены, наверно,

Разломами земной коры

И извержением инферно

Где вырождающихся рас

Сонм баснословных культов рабских —

Туда иду я, как Леграсс,

Среди разнузданных, арабских

Наркоторговцев, до поры

Рассеянных – без общей цели

И населяющих миры

Мультикультурного Марселя,

Где, знаю, демон войн покинет свой

Приют постылый, многовековой.

Анна Ревякина

(Донецк)

* * *

Вослед шипели: «Гордячка…»

Евдокия – дочь горняка и сама горнячка

обушком по-изотовски,

оставляя в земле полости,

на-гора поднимала гору,

поднимала город

с колен, на которые он не стал.

За кварталом квартал, за кристаллом кристалл.

«Крепи, – кричит Королёва-мать, —

мы крепки, нас никому не взять,

не размазать оземь, мы и есть земля,

земля Шубина, земля чёрного короля!»

Под косынкой косы – чёрное серебро.

Евдокия – не женщина, не косточка, не ребро.

Евдокия сама по себе хребет.

Говорила так: «Пашка-то наш поэт,

остальные рифмуют, но не до мяса и позвонков,

а у Иванова гляди, как отскакивает от зубов.