Мнимые миры

Однако появление Кристы явно контрастировало с боковым столиком. Вошла стройная женщина с белокурой львиной гривой, в накидке, отделанной стразами. Винтаж или авангард, издали разглядеть не удалось, но внутри у него прозвенел звоночек. Взгляды парочек и завсегдатаев бара устремились на нее.

Слишком роскошна для него, должен был признать он. Да и сегодня, опрокидывая рюмку за рюмкой и закусывая миндалем, он все еще сомневался, по плечу ли ему такая женщина. Но вчера при ее появлении он тут же вскочил с кресла с розой в руке и элегантно принял накидку, будто встретились два близких человека, возможно даже любовники.

Кельнер в черной ливрее, подлетев почти так же быстро, поклонился, после чего неподражаемым жестом забрал накидку и грациозно перекинул ее через свою руку. Она попросила чай с вербеной, после чего просто села на обтянутое синим бархатом кресло. «На улице ужасно холодно, хотя уже апрель, – сказала она. – А с тех пор, как не стало мужа, мне так не хватает тепла». После чего добавила, что приятно находиться в баре среди людей.

Предложенная инвестиция не слишком заинтересовала ее. Тем не менее он постарался во всех красках расписать уникальную выгодность новой компьютерной программы, которая эффективно работает в самых разных областях. Она лишь отмахнулась и приложила указательный палец к своим накрашенным красивым губам. «Вы сказали, что мы все обсудим в интимной обстановке». Он перевел взгляд с ее блеснувших глаз на не менее искрящиеся бриллианты, украшавшие обе руки.

Движения правого мизинца было достаточно, чтобы кельнер подал ей накидку. Указательным пальцем она поманила его за собой. На улице их ждал черный лимузин с затененными стеклами, который повез их за город в дорогой отель с видом на озеро и горы.

Следующей ночью он стал жертвой амнезии. Катя сначала не хотела впускать его, когда рано утром он, выйдя из черного лимузина, постучался в квартиру. Ее ключ торчал в замке, поэтому открыть дверь снаружи было невозможно. После настойчивых звонков она наконец безмолвно отворила дверь.

Ему не представилось ни малейшей возможности объясниться, пришлось довольствоваться кушеткой в гостиной. С тех пор они не разговаривали. Записка с номером мобильника Кристы потерялась. Позвонить ей он не мог.

Миндаль давал знать о себе, боль в желудке усиливалась. И психически он чувствовал себя погано. Он мог бы выразиться по этому поводу и покрепче. Карманы его были пусты. На этой неделе турок обставит его.