Геометрия побега. Стихотворения

По сторону сию болезни —

баюкает и холодит

его, как будто только-только

он начал по воде ходить

Насквозь, в растянутой рубашке,

и три-четыре рыбака

в кустах, как волки, зашибают

и ищут – где же здесь река,

где эти стороны болезни,

чтоб отражались лица их,

а знак стоит на отдаленье —

как воды круглые, затих.

Затих, как будто будет что-то —

незамиримое, как зверь —

то, что воркует в знаке тонко —

как пчёлам нежное медведь.

«Вот странные люди…»

Вот странные люди

в зарытые двери идут —

ни имя не вспомнить

ни шорох, что эти поймут,

как падает время

из малых прорех,

и бабочкой бьется

о лампу свою

человек.

Вот бабочки странен полет

или страшен – пойми —

что вскоре мы ляжем

у ней на пороге – кольни

[продольную душу

её] в свои кости вложи.

Вот странные люди

идут через ночь

лошадьми,

и лошади ноздри шевелят

[как смертность] хрустят

и кормят седыми сосками

людей, как котят.

И кормится их разговор

уходящими в дверь:

спросить – не ответят

они, что горит в листопаде

за зверь.

«Колеблется ли свет…»

Колеблется ли свет,

подвешенный на трубах

печных в домах ночных,

шагающих в стадах

на водопои тьмы,

сколоть колодцам губы

за страх увидеть нас

в протянутых руках,

в местах густой воды,

которой древо просит,

склонив свои четыре

животных лика в дым,

где дом шагает в воды,

в которых вырос лосем,

как осень, обнажая

четыре головы.

Колеблется ли свет

иль колебим подсвечник,

или рука его

держащая дрожит —

за мною ходит лось

и дерево сквозь кожу

растёт, как светлячок,

в четыре стороны.

Щегол

Кому-нибудь покажется: ты спишь,

в отверстия у сна сопишь, свистишь —

щеглиный голос, полый, как сова,

начавшись ночью, но едва-едва

притронешься к нему, и улетит.

И там, в подполье, ласково болит,

и кажется, что обретает мясо

щекотный голос в ивовом заборе,

он вышел [как впервые] из Миасса,

чтоб перейти, как марсовое поле,

всю скважину бездомного замка

и спрашивать потом: как там, на воле?

Ты – опыт сна.

и продолжаешься, как слух и собеседник

всем мёртвым языкам, лишенным смысла,

зато красивым, как и все руины,

и крынка разливается в молочных

телят, которые плывут на белой льдине,

в телят, которые [как речь твоя] неточны.