Мы и Россия

Свершилось то, о чём я и мечтать не смел. Заветная дверь в заповедное место открылась и поглотила нас.

Мы оказались в большом, ярко освещенном и аристократично убранном зале. Стены были завешены тяжелыми тёмно-красными портьерами; вытянутые приземистые столы, окружённые кожаными диванами с высокими спинками, делили пространство на уютные зоны. Негромкая приятная музыка сглаживала шум, который порождали переплетающиеся друг с другом женские и мужские голоса. Люди, сидящие на диванах, мирно беседовали или оживленно спорили, поглощали еду или пролистывали меню.

М. уверенно направился к одному из столов, где расположилась шумная кампания, я засеменил за ним. Появление М. встретили одобрительными возгласами. Ясное дело, его здесь уважали.

– Подвиньтесь. Это мой университетский приятель. Дайте сесть человеку, – весело затарахтел М. – Давайте выпьем. Что тут у нас? – Он взял ближайшую к себе бутылку. – М-мм, французское вино. «Медок». Такое тебя устроит?

Разумеется, я согласился.

– За встречу! – поднял бокал М., и над столом раздался приятный хрустальный перезвон. Выпив до дна, М. выдержал паузу и расплылся в блаженной улыбке. – Неплохо. Для первого раза. Очень даже неплохо.

Я не слишком разбирался в винах, но сейчас нельзя было молчать:

– Отменное вино.

– Ещё? – спросил М.

– Несомненно!

Дождавшись, когда бокалы вновь наполнятся, я сказал тост, надеясь пробудить в М.

Мои слова, кажется, возымели действие. М. тепло посмотрел на меня, и мы выпили.

– С удовольствием вспоминаю нашу учебу. Хорошее было время. Сейчас у меня совсем другая жизнь. Нет, всё нормально. Грех жаловаться. Но часто я не успеваю подумать, что происходит. Хотя, по большому счёту, и не нуждаюсь в этом. Делаю своё дело, и всё. Не то, что в былые годы.

– А чем? – я указал на грязные тарелки на столе.

– Действительно, – М. добродушно усмехнулся. – Пожалуй, нам стоит кое-куда сходить.

М. поднялся, я, заинтригованный, последовал за ним. Действительность превзошла самые смелые предположения. Вдоль стены тянулся накрытый белой скатертью стол, ломившийся под тяжестью разнообразной снеди.