Ночи в кафе «Бродячая собака»

ГУМИЛЕВ. Ты это говоришь, чтобы шокировать меня.

МАНДЕЛЬШТАМ. Нет, правда, я – глупец.

АННА. Нет у меня интереса шокировать тебя. Я – падшая женщина.

ГУМИЛЕВ. Ты не знаешь, что говоришь.

АННА. Я всегда знаю, что говорю. Ладно, это неправда. Иногда я не знаю, что говорю, пока не увижу, что пишу, случается, что и тогда не знаю, но в данном случае я точно знаю, что говорю. Кутузов лишил меня невинности, а потом выбросил, как тарелку обглоданных костей. Никто меня больше не захочет. Вижу, ты мне не возражаешь.

ГУМИЛЕВ. Мне вдруг стало трудно говорить. Прошу меня извинить. Я вспомнил, что мне надо быть в другом месте.

АННА. Где же?

ГУМИЛЕВ. Не здесь. (Идет в глубь сцены, берет у ХЛЕБНИКОВА бутылку с надписью «ЯД»).

АННА. А потом он ушел и выпил яду. (ГУМИЛЕВ пьет яд). К счастью, недостаточно.

МАНДЕЛЬШТАМ. Единственный раз в жизни он недопил.

АННА. И неделей позже он вернулся.

ГУМИЛЕВ (возвращается). Поскольку яд не подействовал и практически не осталось девственниц, достойных дефлорации, я решил взять тебя в жены.

АННА. С твоей стороны это, конечно, поступок, но, извини, нет.

ГУМИЛЕВ. Но я готов простить тебя за то, что ты позволила этому нелепому, самодовольному, неестественно красивому придурку Кутузову надругаться над тобой. Почему ты так упрямишься, когда я веду себя столь благородно?

АННА. Мне ни к чему твое прощение. Тебе я ничего не сделала. Я не стану твоей женой, потому что не люблю тебя.

ГУМИЛЕВ. Это нормально. Никто никого не любит так сильно, как они думают.

АННА. И кто, по-твоему, научит меня, как это делается? Любви не научишься, как игре на пианино. Или ты любишь, или нет. И правда в том, что я не могу любить тебя, поскольку по-прежнему люблю Кутузова.

ГУМИЛЕВ. Но Кутузов – свинья.

ОЛЬГА. В мужчине это всегда так привлекает.

ГУМИЛЕВ. Я помогу тебе его забыть.

АННА. Я – поэтесса. И ничего забыть не могу.

ГУМИЛЕВ. То есть ты собираешься страдать всю оставшуюся жизнь?

АННА. По большому счету, да.

ГУМИЛЕВ. Тогда выходи за меня, и мы будем страдать вместе.

АННА. Нет. Не могу. Это абсолютно бессмысленно.

ГУМИЛЕВ. Это Россия. Тут все бессмысленно. В чем проблема? Конечно, не в том безмозглом манекене, который соблазнил и унизил тебя.