Избушка в наследство

– Эээмм, и что мы будем делать? Не прыгать же?

– А что нам еще остается? – Сдавленно спросила Таня.

– Я… не знаю. Я не знаю, что делать! Я даже не понимаю, что за хрень тут происходит! Но прыгать страшно. А что, если мы просто бредим? И действительно сиганем из окна?

– Аргумент, падать из окна не хочется. Но эта хтонь с дверями, выкидывающими нас в другой конец коридора – это какая-то паронормальщина. И я просто не могу сидеть и ничего не делать, эта тревога сжирает меня изнутри!

И тут Яше пришла в голову идея.

– Подожди! – Она ухватила за руку Таню, уже свесившую одну ногу наружу. – Я, я могу попробовать кое-что. Я не знаю на самом деле, как это контролировать, и как это вообще работает, но почему-то, когда я тебя трогаю, оно работает, и… – Ведьмочка прервала собственный поток бормотания, сосредотачиваясь на ощущении теплой Таниной ладони, зажатой между ее собственных. Вау, а у нее очень мягкая и нежная кожа… Так, не отвлекаться! Постараться поймать это ощущение, как вчера – легкая, пузырящаяся в груди нежность и детское, наивное и искреннее веселье…

– Аааррргггхххх! Ну почему оно не работает?!! – Почувствовать веселье и беззаботность, когда тревога и страх, кажется, излучаются стенами вокруг и впитываются через кожу, проникают в кровь, отравляют каждую клеточку тела, это очень, очень сложно.

Она ведь даже не уверена, что это те самые чувства, которые ей нужны. Она ведь даже не знает, в чувствах ли дело! Ну вот как, как, черт возьми, она должна использовать эту дурацкую магию?!!

Яша изо всех сил желала и старательно формулировала в мыслях: “пусть это закончится, пусть этот кошмар закончится! Ну же, давай, вытащи нас отсюда!”

С еще одним пронзительным, леденящим кровь скрежетом мир вокруг мигнул – раз, другой, словно они не в ярко освещенном лампами и солнцем коридоре сидели, а в подвале с барахлящей лампочкой, которая гаснет при покачивании изгрызенного временем и вредителями провода.

Наконец, “картинка” треснула и сменилась: теперь девушки стояли, притиснутые спинами к холодной кафельной стене.

Яша смутно узнала цвет плитки: так выглядела душевая в раздевалке около спортзала, которой никто никогда не пользовался, а уборщица хранила там швабры, ведра и моющие средства.

Где-то справа и снизу раздался болезненный стон, и, с трудом повернув голову, Яша увидела девочку лет двенадцати, со смутно знакомым по столкновениям в школьной толпе лицом, лежащую на кафельном полу.