Серебряный век русской поэзии

4

Свежей весной

Всеозаряющее,

Нас опьяняющее

Цветом, лучом, новизной, —

Слабые стебли для жизни прямой укрепляющее, —

Ты, пребывающее

С ним, неизвестным, с тобою, любовь, и со мной!

Ты теплое в радостно-грустном Апреле,

Когда на заре

Играют свирели,

Горячее в летней поре,

В палящем Июле,

Родящем зернистый и сочный прилив

В колосьях желтеющих нив,

Что в свете лучей утонули.

Ты жгучее в Африке; свет твой горит

Смертельно, в час полдня, вблизи Пирамид

И в зыбях песчаных Сахары.

Ты страшное в нашей России лесной,

Когда, воспринявши палящий твой зной,

Рокочут лесные пожары.

Ты в отблесках мертвых, в пределах тех стран,

Где белою смертью одет Океан,

Что люди зовут Ледовитым, —

Где стелются версты и версты воды

И вечно звенят и ломаются льдины,

Белея под ветром сердитым.

В Норвегии бледной – полночное ты;

Сияньем полярным глядишь с высоты,

Горишь в сочетаньях нежданных.

Ты тусклое там, где взрастают лишь мхи,

Цепляются в тундрах, глядят как грехи,

В краях для тебя нежеланных.

Но Солнцу и в тундрах предельности нет,

Они получают зловещий твой свет,

И, если есть черные страны,

Где люди в бреду и в виденьях весь год,

Там день есть меж днями, когда небосвод

Миг правды дает за обманы.

И тот, кто томился весь год без лучей,

В миг правды богаче избранников дней.

5

Я тебя воспеваю, о, яркое жаркое Солнце,

Но хоть знаю, что я и красиво и нежно пою,

И хоть струны Поэта, звончей золотого червонца,

Я не в силах исчерпать всю властность, всю чару твою.

Если б я родился не Певцом, истомленным тоскою,

Если б был я звенящей блестящей свободной волной,

Я украсил бы берег жемчужиной – искрой морскою —

Но не знал бы я, сколько сокрыто их всех глубиной.

Если б я родился не стремящимся жадным Поэтом,

Я расцвел бы, как ландыш, как белый влюбленный цветок,

Но не знал бы я, сколько цветов раскрывается летом,

И душистые сны сосчитать я никак бы не мог.

Так, тебя воспевая, о, счастье, о, Солнце святое,

Я лишь частию слышу ликующий жизненный смех,

Все люблю я в тебе, ты во всем и всегда – молодое.

Но сильней всего то, что в жизни горишь ты – для всех.

6

Люблю в тебе, что ты, согрев Франциска,

Воспевшего тебя, как я пою,

Ласкаешь тем же светом василиска,

Лелеешь нежных птичек и змею.